Тут и там целуются пары, и я в каждой ищу его высокий и статный силуэт, только вот ребята тащат меня дальше и дальше, пока мы не выходим на площадку второго этажа.

Вип-зоны.

Именно здесь золотые мальчики с помпой отдыхают на бархатных диванчиках.

Стискиваю перила и вижу Его. Сразу же! Я ведь его из тысячи узнаю. Из тысячи…"

"И моя душа, выдирая с мясом свои корни, покидает меня и улетает в небо. Ей слишком больно в этом теле, что истекает кровью. Она меня бросает, оставляя на растерзание этой неприглядной действительности.

Ян Аверин, парень, которому я подарила свою первую ночь и свое сердце, пренебрежительно плюнул на все это.

Оттолкнул носком своей дорогой брендовой обуви, а потом и вовсе растоптал, не оставляя мне ни единого шанса. И сейчас он сидел, с девицей модельной внешности на коленях, в компании своих друзей, смеялся, откидывая назад темноволосую голову и одной ладонью наминал девчонке грудь, беспечно засунув руку ей под футболку.

Всхлипываю и выхватываю еще один удар – она что-то шепчет ему на ухо, а он так проникновенно смотрит на нее. Когда-то он также смотрел на меня.

Целых две недели смотрел.

Брал. Заставлял верить в сказку, которой на самом деле нет.

Где-то здесь я и поняла, что сказок в этом жестоком мире не бывает. Есть только бессердечные мальчики, что ломают наивным девочкам судьбы, используя их по своему усмотрению.

Так использовали и меня.

Последнее, что я вижу, так это его руки на чужом теле. Они прижимают девчонку к себе, обещая Рай на земле. Лжец! Чертов лжец! Там нет никакого Рая, только Ад и ничего больше.

Как доехала домой не помню. В сознание отложился только жалобный, полный муки плач и теплые руки Аньки, что отчаянно стискивала меня и просила успокоиться.

Легко сказать! Не тебе же сейчас планомерно судьба тыкает в сердце кривой ржавой вилкой. Снова, снова и снова. Но на этом не останавливается, а начинает накручивать образовавшиеся ошметки и с садисткой улыбкой пытается выдрать их из груди. Хохочет, радуется, что целенаправленно изничтожила меня.

В своей комнате оказываюсь только глубокой ночью. Долго лежу под жалящими каплями воды в душевой и вою. Вою! Закрываю глаза, представляю, что именно сейчас он трахает другую и перехожу на новый круг Ада.

Кто говорил, что их девять? Ох, если бы…

Эта агония бесконечна. И она медленно, но верно, убивает во мне все чувства, эмоции, выжигает все живое, а затем планомерно поджаривает то, что от меня осталось.

Сбитые простыни. И огонь по венам уже не течет, а бурлит. Горло дерет, но рыдания удержать не представляется возможным. Это уже даже не плачь, скорее скуление умирающего животного.

Пытка как она есть.

Где-то здесь я чувствую прохладные руки мамы и тихие ругательства отчима.