Произнес дежурные слова, пожелал всем победы под знаменем родной Коммунистической партии, а также большого человеческого счастья. «А еще дожить хотя бы до следующего Нового года», — пробормотал, уткнувшись в подушку, раненный в голову сосед по палате. Он умер через день — просто не проснулся утром."

"Никита все еще был прикован к кровати. Излечение проходило медленно, мучительно. С пневмонией он как-то справился, заживали ребра, но зашитая рана продолжала саднить, приступы тошноты становились повседневностью.

Он начал есть — но пока редко, маленькими дозами. Информация о событиях на фронте поступала скудно — в основном от тех, кто прибывал в палату. Войска топтались, на отдельных участках фронта переходили к обороне. Начиналась позиционная война, не приносящая ничего, кроме дополнительных потерь. Никита уже пробовал вставать, ковылял по палате. Как-то вышел в коридор, заблудился, где-то плутал, а когда вернулся, рухнул без сил и сутки не поднимался с кровати. «Если хотите, Никита Сергеевич, можем похлопотать о вашем увольнении из армии, — сказала во время очередного обхода заместитель начальника госпиталя майор Березина Галина Викторовна.  — Для этого имеются все основания. Вы славно послужили Родине — пусть теперь это делают другие». — «Не надо, прошу вас! — испугался Никита. — Со мной все будет хорошо, уже иду на поправку». — «Серьезно? — удивилась Березина. — А кого мы вчера два часа приводили в чувство после бесславного падения в туалете? Только не надо мне рассказывать, что у вас закружилась голова». Но она действительно закружилась, он ничего не помнил.

После этого дня Никита стал следить за собой, усилил рацион — с большими сложностями, но в целом успешно заталкивал в себя еду, делал примитивные физические упражнения. В двадцатых числах января его перевели в палату выздоравливающих. Компания подобралась мрачная, нелюдимая, поговорить по душам было не с кем. Да и не хотелось говорить. Через неделю выписался старший лейтенант Курепов — получил четыре дня реабилитационного отпуска и направление в действующую армию.

Его сменил прихрамывающий капитан Осипов, из которого извлекли несколько минных осколков. Пару дней он ни с кем не разговаривал, волком смотрел на людей в белых халатах. Человека прорвало после прочтения свежего номера газеты «Правда». Лицо перекосилось, и стоило больших усилий сложить газету, а не скомкать.

— Сволочи корреспонденты… — процедил Осипов.