Елизавета зыркнула на Долгорукову и легла, Софья повторила. Они отвернулись друг от друга и замолчали, каждая сейчас в мыслях жестоко убивала другую.

* * *Прошло полчаса, но никто так и не пришел. Военные уже мычали и пытались дергаться. Наконец, дверь скрипнула, и вот появились генерал и Трутень.

— Какого?.. — произнес Семен Аркадьевич.

— Проспорил! — засмеялся Трутень.

Генерал смотрел на движущуюся стену из военных и смотрел то на меня, то на подполковника. Потом скривил лицо и сел напротив, Весемир встал рядом, подмигнул мне и показал большой палец.

— Мальчишка! — начал генерал. — Ты оскорбил мой род, меня и дочь.

— Не стоит благодарности! — перебил я Долгорукова.

Генерал замолчал от моей дерзости. Его рот снова открылся, и видно было, как он сдерживается, чтобы не напасть на меня и не накричать.

— Я оскорбил ваш род, как вы выразились. Что ж, возможно, вы и правы.

— Как ты смеешь? Наглец! Я старше тебя! Генерал! — все-таки повысил голос Долгоруков.

Я подождал, когда он закончит, и ответил.

— Прошу прощения! Могу продолжить? — дождался кивка от Трутня. — Так вот, может, я и оскорбил, но, если так смотреть, то сегодня я дважды спас жизнь вашей дочери.

Что будем делать с этим?

Генерал посмотрел на улыбающегося подполковника. Трутень взял себя в руки и кивнул.

— Что ты хочешь? Долгоруковы никогда не остаются в долгу, — совсем уже другим голосом сказал генерал.

— Ничего! — ответил я, чем снова вызвал удивление.

— Ха-ха-ха! — не сдержался Весемир. — А я тебе что говорил? Эх, нужно было спорить на что-то большее.

Заметил, мужики немного подшофе, успели накидаться? Повисло молчание.

— Генерал, — сказал я тихо.

 — Мне ничего не нужно, и это правда. Все, что я хочу — чтобы нас отпустили с моими людьми обратно в Охотничий. У меня куча дел, которые ждут решения.

— Сопля… — прервал себя Семен Аркадьевич. — Борис Иванович, хорошо. Я забуду все наши с вами недомолвки, и мы в расчете.

— Я пойду? — встал и посмотрел на подполковника. Трутень кивнул с улыбкой на лице.

— Подожди! — остановил меня генерал. — Развяжи моих людей. А то что старикам тут корячиться?

Подошел к рукотворной стене и стал ослаблять веревку. Через минуту все были свободны.

На меня дернулись.

— Отставить! — рявкнул генерал. — С вами я еще поговорю. Сопляка проворонили, подмастерья! Быстро ушли с моих глаз! Позор-то какой…

Выдохнул. Трутень… Снова он как-то вмешался и смягчил генерала с его намерениями покарать «сопляка». Кто же он такой, раз может влиять на самого Долгорукова?

— Весемир, девку, которая напала на мою дочь, я казню. Тут ты меня не остановишь! — сказал генерал.

— На нее плевать, делай что хочешь, — пожал плечами подполковник.