При этом её «немного подготовила» в моей голове, почему-то, всплыл образ Тимки, ползущего через полосу препятствий с маскировочными полосками на щечках.

Бедный мой Тимка.

— Мой сыночек, — протянула Алина нежно, но по движению ее плеч было понятно, что Тимка не рад такому контакту и активно сопротивлялся.

Еще через секунду он хныкнул, а еще через одну расплакался достаточно громко, из-за чего его захотелось срочно отнять у Алины и забрать себе, желательно прямо в свою съёмную квартиру.

— Наверное, обкакался, — заключила недомама и сама сунула мне Тимку в руки.

 — Поменяй ему там всё, — выплюнула она повелительно и тут же стушевалась, словно вспомнив, что спектакль ещё идёт, а зритель смотрит. Тон ее тут же смягчился. — Ты поменяй, а я посмотрю и поучусь. Ты же умеешь?

— Умею, — выдохнула я нервно и погладила по спинке успокоившегося малыша, который приобнял меня за шею. — Только ребенок плачет не только от того, что он обкакался. Причин может быть миллионы. А вы можете понюхать и лично убедиться, что подгузник чист.

Для этого я слегка оттянула Тимкин подгузник на попке и приблизилась к Алине.

— Поверю твоему опыту, — улыбнулась та, сделав от нас с Тимкой большой шаг назад.

— Что ж, Алина, — напомнила о себе маман. — Я вас оставлю. В салон-то мне, всё-таки, нужно успеть попасть. Тем более, внизу ждёт такси.

— Хорошо. Екатерина Михайловна. Спасибо, что позволили мне увидеться с сыном. Это лучший день в моей жизни."

"— Не благодари, Алиночка. А с Мироном мы ещё поговорим. Нельзя лишать ребенка матери. Кто знает, может, вы ещё помиритесь с ним и будете жить, как раньше. Хотя бы ради общего сына стоит попробовать. А всё остальное, — мазнула по мне женщина небрежно.

 — Мелочи и ошибки, через которые можно перешагнуть ради ребенка, и забыть. Трудности — они временны. Нужно быть мудрее, Алина. Ладно, я поеду, а вы пока пообщайтесь. Скоро вернусь.

Кажется, еще никто и никогда не давил так на мою совесть и не унижал одновременно.

Глава 46

Я сегодня точно побью рекорд по интенсивности закатывания глаз. Либо я придирчива, либо эта росомаха с когтями длиннее моих рук, совершенно не в курсе, как обращаться с детьми. Алина в этой квартире меньше десяти минут, но я уже раз сто представила, как выкидываю её за дверь, вцепившись в безупречную укладку.

— Не нужно давать Тимке такие крошечные детали, — уже не выдержала я, отобрав у горе-мамы её же брелок от ключей с кучей каких-то блестяшек, одна из которых уже успела отвалиться. — К тому же, это ключи — сама грязная штука после денег и сортира. А вы их ребенку.

— А ты откуда такая знающая? — окинула меня женщина скептическим взглядом. — В шестнадцать, поди, родила?

— Нет. Я собираюсь родить в сорок, как вы.