И от того звучит еще более жестоко, еще более раняще…

Разорвав объятия, которыми меня укрывал старший сын, я шагнула к двери, открыла ее шире и присела на колени перед двумя младшими детьми. Взяв каждого из них за руку, размеренно и спокойно, не позволяя заметить, как мне самой тяжело, сказала:"

"– Я не знаю, куда ушел папа. Но вы должны знать другое – больше он с нами жить не будет. Потому что у него появилась другая женщина.

Глаза дочери широко распахнулись от удивления, а вот взгляд Артура внезапно стал пустым, отстраненным, словно его здесь больше не было – осталась лишь физическая оболочка…

Я с ободряющей улыбкой коснулась его плеча.

– Сынок, ты ведь у меня боец. А значит, мы все переживем, правда?

Он кивнул, но как-то механически. Отстранившись, побрел, потерянный, куда-то в сторону спален…

Я хотела уже было броситься за ним вслед, но рука Кирилла, удерживая, легла на мое плечо.

– Не надо, мам. Ты ведь знаешь Арта – пусть сначала переварит все сам с собой.

Прикусив до боли губу, я в итоге все же согласно кивнула…

Что-то горячее коснулось моей ладони – опустив взгляд, я заметила, как Чаки преданно и утешающе лизнул мою руку…

А маленькие пальчики дочери вдруг коснулись моего лица, зацепили упругий локон новой прически…

– И все-таки папа глупый, – со вздохом сожаления постановила она.

Глава 15

Морозный вечерний воздух ударил в лицо. Жадно налетел ветер: он подхватил недавно выпавший снег, остервенело швырнул в него, отхлестал невидимыми руками по щекам…

Холод мигом пробрался под легкую домашнюю одежду. Заполз под кожу, в самую душу, остужая горячую голову и кипевшие внутри эмоции…

Он стоял на крыльце подъезда, не зная, что делать дальше. Куда идти?..

Автоматически обернулся, оглянулся на дверь в подъезд, испытывая лишь одно желание – вернуться. Попросить прощения, попытаться объяснить… Но знал: не примут и не пустят. Не сейчас.

Что-то мучительно холодило его ладонь. Он поднял руку, посмотрел на нее растерянно, словно впервые видел, и понял, что успел схватить со столика ключи от машины.

Словно подчиняясь этому предмету в своей руке, он молча побрел к парковке. Сел в машину, включил отопление…

Тупо смотрел в стекло перед собой.

Мысли были одна мучительнее другой. Они налетали на него все разом, мучили, жалили, убивали. Хотелось одновременно и отмахнуться от них, и поймать за хвост хоть одну, вычленить в этом хороводе что-то важное, стоящее…

Но то, чего не мог мозг, уже знала душа.

Он все потерял. Одной неосторожной фразой – сделал то, чего не сделал даже изменой.

В ушах все еще звучал холодный, чужой голос жены.