Потому что кто, как не он, прокормит его детей, даст им все необходимое?"

"Он сам себя загнал в этот порочный круг, по которому теперь и бегал без конца и края.

Он ведь именно это Кире и пытался объяснить – с появлением троих детей они попросту забыли друг о друге. О том, что им тоже нужно внимание…

Черт, просто ему так мучительно ее не хватало…

Та ночь в годовщину их свадьбы… Он уже и забыл, что так вообще бывает. Что его жена может быть такой – страстной, щедрой, сводящей с ума каждым движением и вздохом…

Все сумасшедшие чувства, что испытывал к ней когда-то, в ту ночь вновь вспыхнули пожаром. И все прочее стало вдруг неважно – работа, ждавшая его где-то любовница…

Как горько. Как мучительно горько, что он все понял, а исправить – не сумел. Наоборот – разрушил даже то, что еще оставалось – призрачную надежду на прощение…

Надрывный звон телефона встретил его еще в коридоре. Он открыл кабинет, вошел внутрь, приблизился к столу…

Можно было даже не доставать телефон, чтобы узнать, кто его искал. На этот номер могла звонить только она…

И по этой причине он никогда не брал с собой второй мобильник и не давал ей номер первого, который знали все остальные…

Он все же раскрыл ящик, взял в руки телефон…

– Алло? – откликнулся хрипло.

– Ой, Львеночееееек! – радостно взвизгнула она. – Я никак не могла тебе дозвониться! Целых три дня!

Еще недавно его возбуждало и это ее «Львеночек», и то, как она с придыханием произносила глупое прозвище…

Теперь же к горлу подкатила тошнота. И вот на это он променял свою жену? Свою семью?

– Чего тебе? – спросил коротко, почти грубо.

– Ты давно не приезжал! – ее голос казался капризным и обиженным. – А я так соскучилась, сладенький!

– Деньги кончились? – поинтересовался едко, что было неожиданно даже для него самого.

– Чтооооо?! Да за кого ты меня принимаешь!

Он ждал, что она, как любая оскорбленная женщина, сейчас же бросит трубку. Но она вовсе не торопилась этого делать.

– Мы так нехорошо расстались в прошлый раз…

Теперь говорила огорченно, заискивающе.

– Я боялась – ты больше не придешь… боялась – ты забыл свою кисулю из-за этой истерички…

Перед глазами всплыло лицо жены: красивое, холодное, неприступное. И ни капли истерики ни в глазах, ни в голосе.

И это было страшнее всего.

– Я тебе сказал уже – выражения выбирай! – рявкнул, ощущая, что снова начинает злиться. Вот только на кого – на себя или на нее? – И вообще не смей говорить что-либо о моей жене…

Повисло молчание. Он ощутил, что этот разговор его утомил. Бесполезный, пустой…

– Когда ты приедешь? – едва ли не шепотом спросила она, когда он уже хотел бросить трубку.

– Не знаю, – отрезал жестко. – Может быть – никогда.

Нажав отбой, он отбросил от себя телефон, как нечто ядовитое.