Тем более, что знала наверняка: если мужчина любит женщину – он полюбит и ее детей. И нисколько не сомневалась в том, что Костя, способный так преданно ждать, сумеет справиться и с детьми, которых никогда и не воспринимал, как чужих.

Мне нужно было лишь… решиться.

– Меня дома ждут, – проговорила я, пододвигая к Карине пустой бокал. – Но прежде… давай выпьем за наш куб обманутых, но не сломленных жен!

***

Солнце медленно ползло на горизонт, оставляя на белоснежной скатерти стола, за которым мы сидели, свои закатно-огненные блики.

Перед нами была разложена настольная игра – часть новой семейной традиции, когда мы с детьми собирались все вместе по вечерам и проводили время только вчетвером.

Какие-то традиции постепенно уходят в прошлое, как безнадежно рухнувшие башни. Какие-то – приходят им на смену…

Потому что жизнь не стоит на месте. И даже на мертвом пепелище всегда можно построить что-то новое – рано или поздно, было бы только желание.

– Я выиграл! – радостно закричал Артур, вскакивая со своего места и победно вскидывая вверх руки.

– Ты выиграл, – с улыбкой признала я.

– Ну где? Где приз? Ну мааам, покажи, что там сегодня!

Я старалась любой день превращать для детей в маленький праздник. Поэтому победителю в наших настольных баталиях обычно оставалось что-нибудь незатейливое, но приятное.

Книга, набор шоколадок, игрушка…

Юркнув рукой под стол, я выудила оттуда небольшую статуэтку и протянула сыну.

– Это башня… – удивленно выдохнул он.

А я добавила:

– Башня, которая никогда не разрушится.

Сын прижал символичный подарок к груди, счастливо улыбнулся…

– Кстати, там внутри есть местечко… и ты можешь поселить туда кого угодно.

Я вывалила перед ним на стол несколько человеческих фигурок.

Сын потянулся к одной, но замер, вопросительно на меня взглянув.

– И папу?

– Кого хочешь, – повторила я. – Это ведь твоя башня и твоя жизнь.

Он удовлетворенно кивнул, а я счастливым, умиротворенным взглядом окинула всех, кто был за столом.

Такие вечера, как этот – прекрасный способ напомнить себе, что все было не зря. И что счастье – это улыбки и радость моих детей…

Протянув ладони Артуру и Оле, я понудила нас всех, включая Кирилла, взяться за руки, образовывая единый, неразрывный круг…

Мы были вместе и сейчас мне этого было более, чем достаточно.

И все же незримой тенью здесь присутствовал еще один человек…

И это был уже не Леша. Который, впрочем, никуда из жизни детей и не исчезал, а вот в моей ему больше места не было.

Другой мужчина поселился в моих мыслях, постепенно пробираясь все глубже, захватывая все больше моей души, медленно, но верно приближаясь к самому сердцу…

И я уже сейчас знала, что однажды за столом нас снова станет пятеро."