– Ну а чего еще ты ждала? Думаешь, я не устал? Не устал приходить домой, где вечно стоят шум и гам? Не устал от того, что ты лежишь в постели, как бревно?! Да меня достала такая жизнь, чтоб ты знала, Кира! Меня все это до смерти достало!

На эти слова – жестокие в своей честности – пустота внутри меня отозвалась уколом боли. Теперь он обидел уже не только меня. Он обидел моих детей.

Сжав зубы, я подняла уже было руку, чтобы указать ему на выход и отправить по самому верному адресу, но дверь кухни вдруг распахнулась и на пороге появился бледный, разъяренный Кирилл…

Его кулаки были крепко сжаты, глаза пылали ненавистью…"

"Он был на полголовы ниже отца, но сейчас, когда ураганом надвигался на него, казался даже сильнее и опаснее в своем гневном порыве…

Одним резким движением он развернул оторопевшего от неожиданности Лешу к двери, со всей силы толкнул его кулаком в грудь…

– Вали отсюда! – процедил грозно сквозь зубы. – Вали и больше никогда не возвращайся!

Глава 14

Было видно: появление и поведение сына застало Лешу врасплох.

Но пришел в себя он достаточно быстро: перехватил кулак Кира, готовый еще раз врезаться ему в грудь, не без труда удержал…

Весь он был точно готовый взорваться вулкан – надрывная эмоция читалась в каждом движении, каждом взгляде. В том, как тяжело, прерывисто вздымалась его грудная клетка; в том, как потемнели, до состояния предгрозового неба, глаза…

И все же он держал себя в руках. Спокойно, строго поинтересовался:

– Ты как говоришь с отцом?

Кирилл нетерпеливо, яростно сбросил с себя его руки. Не скрывая владевшего им отвращения, буквально выплюнул в лицо:

– Ты мне больше не отец!

С лица мужа сошли все краски. Словно лишь теперь он понял все: последствие каждого своего слова, каждого поступка, каждой, даже самой мелкой, промашки.

Понял, что терял все – прямо на глазах. Здесь, в эту секунду.

– Ты что говоришь такое? – выдохнул, перехватывая вновь взгляд старшего сына. Голос его едва заметно дрогнул, хрипя и прерываясь.

– Тот, кто обижает мою мать, мне не отец, – отрезал сын – твердо и бескомпромиссно.

И в этот миг я сама осознала: вот он, конец. И он такой: болезненный, трагичный, несправедливый по отношению даже не ко мне – к моим ни в чем неповинным детям.

Кирилл никогда его не простит.

И Леша, судя по отчаянию, стремительно затопившему его взгляд, понимал это тоже.

Глаза мужа обратились по мне, словно в поисках помощи и поддержки. Того, что я неустанно, в любой ситуации, обеспечивала ему столько лет, а для него это ни стоило ни гроша.

Прежде.

Леша попытался шагнуть ко мне. Протянул руку в молящем жесте…

– Кира, родная, прости, я не хотел…

Собственный голос звучал глухо, когда ответила ему безо всяких эмоций:

– Не хотел то, не хотел это.