— Сужение канала двадцать процентов, — пробормотала я, отыскивая взглядом ручку.

— Харпер сразу же упал, и псих добивал его уже лежачего.

— Двадцать процентов. — Я записала цифры на пустом конверте из-под перчаток. — Шрамов от предыдущих инфарктов нет. Сердце здоровое, но немного увеличенное. Кальциноз аорты. Атеросклероз средней степени.

— А потом перерезал горло. Чтобы наверняка.

Я посмотрела на Марино.

— Ему надо было знать наверняка, что Харпер мертв, — повторил Марино.

— Не уверена, что он руководствовался рассудком. Посмотри на него, Марино. — Я указала скальпелем на треснувший как орех череп.

 — Нанесено по меньшей мере семь очень сильных ударов. Чтобы убить, хватило бы и одного. И после этого нападавший еще и перерезал горло. Это уже явно лишнее. Перебор, как и в случае с Берилл.

— Ладно. Перебор. Не буду спорить. Я только хочу сказать, что в обоих случаях убийца действовал наверняка. Чтобы не было ни малейшего шанса выжить. Потому что если отрезаешь кому-то голову, то можешь не беспокоиться, что твоя жертва оживет и поведает кому-то всю историю.

Я начала собирать содержимое желудка в картонный контейнер, и Марино состроил гримасу.

— Можешь не трудиться. Я и так скажу, что он ел. Сам это видел. Орешки и два мартини.

Орешки к моменту смерти едва успели перевариться. Кроме них в желудке присутствовала коричневатая, отдающая алкоголем жидкость.

— Ты от него хоть что-нибудь узнал?

— Ни черта.

Наклеивая ярлычок, я мимолетно взглянула на Марино. Лейтенант пожал плечами.

— Я видел в таверне. Тянул тоник с лаймом. Зашел примерно без четверти пять. Ровно в пять появился Харпер.

— Как ты узнал, что это он?"

"Почки выглядели вполне здоровыми.

Я положила их на весы и записала вес на том же пустом конверте.

— По седым волосам. Такую гриву не пропустишь. Потит точно его описал, так что я сразу его узнал, — объяснил Марино. — Садится он за отдельный столик, ничего никому не говорит, заказывает «как обычно» и ждет. Грызет орешки. Я наблюдаю. Потом встаю, подхожу, придвигаю стул и представляюсь. Он говорит, что помочь мне ничем не может и разговаривать со мной не желает. Я не отступаю, начинаю поджимать, рассказываю, что Берилл долго угрожали, спрашиваю, знал ли он об этом. Отвечает, что не знал.

И с таким, знаешь, недовольным видом…

— Думаешь, Харпер сказал тебе правду?

— Не знаю, — ответил Марино, стряхивая на пол пепел. — Потом я спрашиваю его, где он был в ночь убийства. Харпер отвечает, что был, как всегда, в таверне, а потом вернулся домой. Я задаю следующий вопрос: может ли его сестра подтвердить алиби? Ответ: ее не было дома. Ну как?

Моя рука со скальпелем застыла в воздухе.

— И где же она была?

— Уезжала из города.

— Куда, не сказал?

— Нет. Сказал вот что, цитирую: «Это ее дело.