Я не стала ни прослушивать поступившие сообщения, ни отключать автоответчик, а прямиком, как зомби, проковыляла наверх. Болело правое плечо. Ныл локоть. Пальцы на руке онемели. Сложив одежду на стуле, я приняла горячую ванну и наконец без сил упала на кровать. Сон. Глубокий-глубокий. Как погружение в небытие. Как умирание. Тьма обступала, сгущалась, и я пыталась плыть в ней, но тело, словно свинцовое, опускалось вниз…

Звонок стоявшего у кровати телефона оборвал автоответчик.

— …не знаю, когда смогу перезвонить, поэтому слушай. Пожалуйста, Кей, слушай внимательно.

Я знаю про Кэри Харпера…

Сердце заколотилось, и я открыла глаза. Настойчивый голос Марка вывел меня из ступора.

— …пожалуйста, держись от этого дела подальше. Не вмешивайся. Пожалуйста. Позвоню, как только смогу…

К тому времени как я дотянулась до трубки и поднесла ее к уху, голос уже сменили частые гудки. Я прослушала сообщение сначала, упала на подушку и расплакалась.

9

На следующее утро Марино появился в морге в тот момент, когда я делала Y-образный разрез грудной клетки на теле Кэри Харпера.

Раздвинув ребра, я вынула из грудной клетки весь блок органов.

Марино молча наблюдал за моими манипуляциями. В раковинах журчала вода, звякали хирургические инструменты, в противоположном углу скрежетала о брусок сталь — один из ассистентов натачивал длинный нож. На утро были запланированы четыре вскрытия, и все секционные столы оказались заняты.

Поскольку Марино не изъявлял желания поделиться информацией добровольно, мне пришлось заговорить первой:

— Выяснил что-нибудь о Джебе Прайсе?

— На него ни черта нет, — ответил лейтенант, отводя глаза. — Не был арестован, не привлекался, не штрафовался по-крупному.

Ничего. И петь тоже отказывается. А если б запел, то, наверное, выдал бы партию сопрано. Здорово ты его угостила. Я перед уходом заглянул к парням из отдела идентификации. Они там проявляют пленку из его фотоаппарата. Принесу снимки, как только будут готовы.

— Посмотрел?

— Взглянул на негативы.

— И?

— Там только то, что он снимал в морге. Харперы.

Ничего другого не стоило и ждать."

"— Только не говори, что он работает на какую-то желтую газетенку, — пошутила я.

— Ха, размечталась.

Я подняла голову.

Марино был не в том настроении, чтобы шутить: растрепаннее обычного, с двумя свежими порезами на подбородке, глаза налиты кровью.

— Репортеры не таскают с собой автоматический пистолет, заряженный «глейзерами». И когда на них поднажмешь, начинают ныть, изворачиваться, просят монетку, чтобы позвонить адвокату. Нет, этот парень не газетчик. Настоящий профи. Вскрыл замок. Выбрал понедельник, праздничный день, когда в морге никого нет. Тачку его нашли в трех кварталах отсюда, на стоянке возле «Фарм фреш».