Да и вообще все эти гитлеры, муссолини и всякая там шваль – они нам временные союзники. Дайте только большевиков скинуть, а там уж мы сами разберемся. Распорядимся по своему усмотрению! А кто против будет из бывших друзей, с тем и разобраться можно.

Перегудов посмотрел на своего спутника и снова опустил голову. Он уже пожалел, что начал этот разговор. Не с Макаром на такие темы рассуждать. Кто он? Сын бывшего казачьего вахмистра. Садист, убийца, готовый идти, куда пошлют, лишь бы можно было убивать и получать за это мзду. Что он смыслит в таких категориях, как Родина, как великая и вечная Россия.

Для него русская земля и русский дух – ничего не значащие слова. Ему и в Харбине неплохо живется. А будут деньги, он махнет в другие места, где посытнее и поспокойнее.

В небе снова послышался гул. Высоко за облаками прошел бомбардировщик, за ним звеньями по три самолета пролетели истребители. Солнце отражалось от серебристых крыльев самолетов, на которых еще не было опознавательных знаков. Двое мужчин на таежной поляне сидели у костра, задрав головы и провожая взглядом группу самолетов.

– Проклятые янки, – зло проворчал Макар.

 – Выброшенные деньги на ветер. Это только продлевает агонию. Лучше бы договорились с Гитлером. Думают отсидеться за океаном?

– Что-то не верится мне, что американцы будут швырять деньги в огонь, – усмехнулся Перегудов. – Вон мощь какая идет!

– А ты как будто злорадствуешь, Андрон, – с неудовольствием посмотрел на спутника Казанков. – Убивать их надо. И чем больше, тем лучше. Будь моя воля, я бы зубами рвал каждого встречного, пока не искоренил бы большевистскую нечисть."

"– Странный ты человек, Макар, – покачал головой Перегудов.

 – Ты хочешь вернуть старое, хочешь родину вернуть. Но ты ненавидишь людей, которые населяют эту землю, которую ты хочешь освободить. А как же твой русский мужик, хлебопашец? Он ведь часть этого мира, часть твоей земли. Можно ненавидеть конкретных людей, захвативших власть, отправивших нас в изгнание. Но русский народ, эти леса и реки, это небо? Как можно ненавидеть все это?

– Если по моему небу будут летать большевистские самолеты, я буду ненавидеть и небо! – отрезал Казанков. – Давай палатку ставить. Видать, связника сегодня нам не дождаться.

Шелестов соскочил с подножки грузовика, не дожидаясь, пока машина остановится. Сержант госбезопасности деловито козырнул и пошел, стараясь держаться рядом с Шелестовым.

– Товарищ Коган только что приехал. Он там, в сарае. Осматривает тело. Свидетелей я опросил, руководителей, ответственных за эти работы, тоже.

– Место происшествия огородили, поставили охрану?

– Ну нет, – смутился сержант. – А что там охранять? Самолет на месте, лестница так и стоит. Как тело лежало, мне показали.