Все, наконец-то, дружно «развязали пояса». Для меня это был очень длинный день, но возвращаться в комнату с Люсей совершенно не тянуло. Испросив разрешения у мадам Анаис, я попросила Жаннин проводить меня в герцогскую библиотеку. Мотивируя сие действие очень даже обоснованным желанием подобрать подходящую литературу для завтрашнего чтения — теперь это официально была моя обязанность. И способ легально побыть в тишине и одиночестве.

Дворцовое книгохранилище уже в полной мере можно было назвать библиотекой. Этот старинный род, видимо, очень давно собирал и бережно хранил коллекцию самых разнообразных сочинений.

Основную массу, безусловно, составляли рукописи религиозного содержания. Но, не будем забывать, что я попала во времена расцвета куртуазных романов!

— Берём. — вслух комментировала я, откладывая в сторонку пухлый томик.

Была здесь и обучающая литература — куда же без знаменитых Платона и Аристотеля. А так же сборники канонического права, судебных решений, книги по теологии, исторические хроники…

Я с интересом взяла в руки прелюбопытный труд — это оказался полуобучающий-полуразвлекательный бестиарий, где причудливо переплетались иллюстрированные рассказы о реальных и фантастических животных.

"Отрвала меня от этого увлекательного экскурса всё та же Жаннин, которую бдительная Анаис послала разыскать потерявшуюся в пучине библиотеки новенькую фрейлину. Ибо, как оказалось, я успела провести здесь уже немало времени, показавшегося мне мгновением, и пора было спать.

Выбрав три варианта книг — бог его знает, в каком настроении завтра проснётся герцогини, пусть уж у нас будет выбор, я отправилась в комнату к ненавистной соседке.

Люся уже сопела под своим одеялом, чему я была несказанно рада. Быстренько разделась, юркнула в кровать и почти моментально уснула.

Пробуждение было точной копией вчерашнего. Как и само утро. Раскрытые шторы, ощущение, что уснула я всего минуту назад и бесконечное гундосое «Жаннин». На мои попытки отстоять свои права на нашу общую горничную, Люсьен делала вид, что ничего не слышит и вообще её это никоим образом не касается, а сама Жаннин едва не плакала, пытаясь «разорваться» между двумя госпожами.

В конечном итоге, мне, во-первых, стало жалко несчастную девушку, которая в силу социального положения и юного возраста не смела возражать настырной и, вопреки такому же юному возрасту, уже весьма успешно научившейся помыкать людьми Люсьен, и я красноречивым взглядом «отпустила» её. А во-вторых, отчётливо поняла, что решать вопрос с таким хамским эгоизмом придётся каким-то другим способом. Слова ни добрые, ни недобрые соседка понимать отказывалась наотрез.