Даже шила себе некоторые вещи в далёкой юности на старенькой машинке. Но, тогда это было необходимостью.

Помимо более чем скромного семейного бюджета, многих тогда на такие трудовые подвиги вынуждало полное отсутствие разнообразия выбора в магазинах. Ту жуть, которую нашивала советская лёгкая промышленность для широкий масс, в полном соответствии с внешним видом, можно было одевать лишь на поминки.

И тогда я бралась за иголку, но делала это ну очень быстро. Дольше двух дней заниматься пошивом я не могла. И то, это если дело касалось чего-нибудь более сложного, чем коротенькая юбка-футляр с завышенным поясом.

А что касается вязания и уж тем более вышивки — это увольте. В этом отношении я, простите уж за прямоту, самый натуральный «рукожоп». Помимо того, что не люблю, так и просто не умею. И свято верю, что, для того, чтобы изделие получилось достойным внимания и похвалы, нужны не только усидчивость, талант и виртуозность исполнения, но и страстное желание вообще этим заниматься. В арсенале моих навыков и предпочтений напротив этих пунктов стоит жирный прочерк.

Пока я тихо паниковала по поводу того, что прямо сейчас выдам своё необъяснимое, в представлении порядочных дворянок, неумение, девушки чинно расселись по привычным местам.

— А почитает нам… — герцогиня, уже переодетая в спокойное светло-серое платье оглядела весь «курятник» и остановила свой взор на книжке, по прежнему судорожно зажатой в моих руках, — Таис. Посмотрим, на что вы годны.

Мысленно восемнадцать раз за долгую секунду несказанного облегчения истово повторив слово «спасибо», обращённое к ангелу-хранителю, я осторожно выдохнула и присела на свободный диванчик, поближе к расшторенному окну.

Так, посмотрим, каким чтивом развлекаются, разгоняя скуку, именитые дворянки."

"Сердце моё заухало, когда я, наконец, осознала, что за книгу держу в руках и так непочтительно обозвала «чтивом». Вообще-то я обычно и так с большим трепетом отношусь к книгам, но это был самый настоящий шедевр — моим глазам предстала самая настоящая «Историческая библия» — рукописная копия творения Гюяра де Мулена.

— Ну и пусть копия. Но каково исполнение! — я едва удержалась, чтобы не присвистнуть, — Да ещё и совершенно новый, я бы даже сказала — свеженький.

— Таис, мы ждём. — удивлённая заминкой, Жозефина недовольно повела бровью.

— Да, ваша светлость, — ровно ответила я и с глубоким внутренним трепетом открыла дорогущий старинный фолиант ручной работы.

Голос у меня был не очень сильный, прямо скажем, не оперная певица, но достаточно мелодичный и приятный. Дефектов речи не наблюдалось. Кроме того, я, наконец, занималась тем, что умела, а главное, любила делать.