Мои родители, близкая подруга, простые люди, живущие своими обыкновенными жизнями, если Аслан Шахов захочет, он превратит все, что дорого моему сердцу, в прах, заставит, привяжет и тогда…

Тогда я возненавижу его…

То, что зародилось между нами, исчезнет…

Шах упивается мной, прижимает все сильнее, губы от его напора начинает саднить, натягиваюсь струной, до ломоты, до боли в мышцах.

Открываю губы, чтобы попросить сбавить напор, но он использует это мгновение, чтоб углубить поцелуй, чтобы впиться языком и лишить меня дыхания.

Его руки на моих плечах сдавливают, притягивают, одна ладонь скользит по моей талии вниз, очерчивает живот, ногами бьет по моим лодыжкам несильно, заставляет раздвинуть ноги.

Чувствую его напряженные литые мышцы и возбуждение, которое упирается в меня сквозь брюки. Мычу и упираюсь руками в его плечи, не могу сдвинуть, пока умелые пальцы пробираются под мои трусики, несмотря на все происходящие, касается нежно, играет с моим телом, заставляет почти скулить, понимая, что мои душа и тело делятся.

Вскрикиваю, дохожу до пика и слезы текут по щекам.

Его ласки — чистое безумие, но сейчас они припорошены чувством горечи, отпускает мои губы и ощущаю, как горячий язык проходится по моим щекам, слизывает мои слезы, прикрывает глаза и притягивает к себе, упирается лбом в мой лоб.

Дышит тяжело. Надрывно. Возбужденный. Горячий.

— Почему все с тобой не так?! — рычит почти. — Почему я не хочу заставлять тебя? Ведь могу, Аийша, захочу и сожму кулак, переломаю крылышки маленькому журавлику, заставлю сделать так, как хочу, но почему я не могу так поступить с тобой?!"

"Резко ослабляет хватку и заглядывает мне в глаза. Его зрачки расширяются, поглощают радужку, там словно лава течет.

Не отвечаю. Сердце раскалывается на части, одна часть любит этого мужчину до безумия, трепещет и хочет, чтобы продолжил терзать меня, хочет почувствовать его силу внутри себя, но другая… этой части нужно право на выбор, нужен глоток свободы…

— Чего? Чего ты хочешь, Аийша?! — выдохом в мои губы, пока пальцы запутываются в моих волосах.

Улыбаюсь сквозь слезы и неожиданно для себя выдаю:

— Однажды ты спросил, что я загадала у фонтана с золотыми рыбками, помнишь?

Кивает. Выжидает. Смотрит внимательно.

— Хочешь узнать мою маленькую тайну, мое желание?

Взгляд глаза в глаза. И короткий кивок.

— Я загадала свободу, Шах…

Опять пауза. Гнетущая. Долгая. Отсчет в биении моего сердца. А затем голос Шахова, наполненный какими-то странными интонациями, которых я не понимаю:

— Из всех богатств мира, которые я могу тебе дать, ты выбрала… неисполнимое…

— Для меня это самое ценное, Аслан, иметь право выбора.

Отпускает меня, отходит. Разворачивается спиной. Все движения резкие. Быстрые. Рваные какие-то.