Хочет ответить, но я поднимаю руку, сложно говорить, но сложнее оставить все как есть и не высказаться.

Слезы обжигают глаза, срываются с ресниц и текут по щекам, выходят вместе с болью и напряжением, которое поселилось в моем сердце.

— Пойми меня, Аслан. Узнать, что ты женат — это удар, сильный, сокрушительный. В этот дом пришла твоя жена. Как бы там ни было, но… Ты мне не сказал, что она существовала в природе, не поговорил, не объяснил. Хотя, наверное, ты думаешь, что и не должен был. Ты ведь привез меня сюда силой, если называть вещи своими именами — ты меня выкрал, Шах, принудил, заставил жить с тобой под одной крышей.

Наплевал на мою жизнь. Изначально это было так. Ты приказываешь и все подчиняются. В этом весь ты.

Встает резко, в два шага оказывается рядом, но я не двигаюсь, не дергаюсь. Не боюсь его больше. Точка невозврата пройдена.

Я за эти пару дней так перебоялась, что на всю жизнь с лихвой хватит. Останавливается в миллиметре от меня, а я рассматриваю его брюки с идеально ровными стрелками, чувствую прикосновение к подбородку, ощущаю, как приподнимает, чтобы заглянуть в мои заплаканные глаза.

Смотрит с высоты своего роста.

Красивый, чувственный, невероятный. Одновременно мой и далекий.

— Я не могу так, Аслан, — шмыгаю носом, тяну воздух, в ноздри ударяет его запах, будоражит, — я хочу вернуться к себе, мне нужно время.

Говорю сама и не верю, что Шахов пойдет на уступки, открываю свое сердце, выговариваюсь. В душе живет обида, она цветет и жалит ядовитыми шипами.

— С Аминой у меня все решено. Не жена она мне больше, — выдает глухо, но руки от моего подбородка не отнимает.

Смотрит одержимо как-то, болезненно.

— Ты должен был мне сказать, Аслан, должен был…

Мой голос дрожит, боль пропитывает нутро.

Резко подается вперед, нависает, давит, когда цедит слова:

— Что именно ты хотела услышать, Полина?! Ты далеко не первая женщина в моей постели. У меня есть прошлое, и с Аминой все было слишком сложно.

Запускает пальцы в волосы, теребит, взъерошивает. Опять смотрит на меня пристально."

"— Да. Я был женат. Но теперь этой змеи нет в моей жизни. Оправдываться не буду. История не знает сослагательного наклонения, но ты не знаешь традиций моего народа, правила, по которым я существую. Брак был договорным, и я отдал долг чести.

По-другому не поступил бы. Дальше… Дальше еще в день встречи с тобой я разорвал с ней связь, но у нас есть определенная процедура… не все так просто.

Вскакиваю. Становится невероятно холодно. Делаю шаг в сторону, и Аслан позволяет мне отойти, а я не могу оторвать взгляда от его холодного лица.

— Твои традиции, твои обычаи, Аслан, я не знаю о них ровным счетом ничего, но ты и не попытался мне все объяснить, сказать…

Обхватываю себя руками сильно-сильно и смотрю в пронзительные карие глаза.