— Если бы сказал, что есть прошлое, с которым я до конца не развязался, ты бы осталась здесь, была со мной?

Прикусываю губы.

— Легла бы под меня?! Осталась бы?! — кричит уже, злой, бешеный просто.

Не могу ответить, лишь качаю головой. Отрицательно. Не смогла бы.

Знать, что есть жена и спать с мужчиной, даже самым любимым… не судья я никому, но сама… я бы не смогла…

— Вот и ответ, Полина, — после короткой паузы отвечает, — вот и ответ.

Молчит мгновение, а затем словно мысли вслух выдает:

— Ты была одной из. Привычный эскорт. Я заказал услуги на ночь, а в моем лоундже оказалась ты…

Я увидел твою душу, твою чистоту.

Ты покорила меня. Будь ты обычной и привычной девкой, которую пользую, было бы гораздо легче, я не знал, чем ты станешь для меня!

Теряет самообладание, запускает пальцы в волосы и опять треплет смоляные пряди.

— Я понимаю свою ошибку. Я принимаю, то, что случилось с Аминой, сподвигло тебя на побег, и только потому, что в этом есть львиная доля моей вины, я…

Замолкает, а я еще раз понимаю, что передо мной жестокий человек, не знающий пощады.

— Глупо было бежать от меня. Подставляться.

Не буду говорить, чем могло это все обернуться.

Сверлит меня взглядом, а я кусаю губы, чтобы не сказать, что в самый последний момент я струсила, захотела поговорить с ним, но… Аслан прав, история не знает сослагательных наклонений.

Все случилось так, как случилось, и хорошо, что Шах спас меня, но от этого всего не легче.

— Ты другая, Полина, именно поэтому с тобой я хотел другого.

Слезы не просыхают, а его слова ранят, поэтому разлепляю губы, чтобы прошептать тихонечко:

— Ты заставил поверить меня в сказку, Аслан, а я… я поверила… а сейчас, когда увидела изнанку, что ты сделаешь со мной?! Как заставишь исполнить твою волю?! Гостья станет пленницей? Привяжешь и будешь держать до родов?

По мере того, как говорю, лицо Шаха бледнеет, скулы заостряются, глаза сверкают, выдают степень его бешенства.

— Прекрати, женщина, не заставляй воплотить в жизнь все, о чем говоришь!

Мотаю головой, слезы уже текут ручьем, когда я выдаю всхлипом:

— Я полюбила тебя, Аслан, именно тебя. Не того, кем ты являешься, что имеешь. Я выбрала тебя как мужчину, но сейчас ты рушишь все, что зарождалось между нами, ты душишь меня золотой удавкой.

Приближается ко мне, а я шарахаюсь в сторону, почему-то именно сейчас пугаюсь его. Но Аслан не дает ускользнуть, ловит, притягивает, впивается в губы, затыкает мне рот своим языком.

У этого поцелуя вкус моих слез и отчаяния. Моей обиды и боли. А еще страха… потому что мужчина, так прижимающий меня к себе, всесильный. Моя судьба в его руках, безграничная власть дает ему карт-бланш на игру в человеческие судьбы.

Если он захочет, он заставит меня.