Не могу понять, как и когда моя жизнь полетела в тартарары. Хотя нет. Могу. В ту самую ночь, когда девочка с бейджем с чужим именем ""Лида"" оказалась в моих руках.

Обычная девка должна была отработать все, всеми возможными способами, чтобы утолить ярость, а в итоге…

Я сжимаю с силой кулаки, потому что не хочу ее терять…

— Да… отпустить… — отвечает робко, глаза заплаканные, а на дне этой лазури такая надежда, боль и я вдруг неожиданно для себя понимаю, что не хочу принуждать Полину, не просто не могу, а не хочу…

Сложно справиться с собой, сложно не заставить желанную девочку принять меня…

— Ты понимаешь, о чем именно просишь меня?

Окидываю ее фигуру цепким взглядом, и девочка прикрывает живот ладошками, понимает, что я имею в виду.

А мне приходится укротить свою сущность, чтобы не наломать дров. Буду давить — потеряю. Вижу это, а иметь под боком сломленного журавлика не хочу.

— Понимаю, Шах, но иначе не могу, нужно осмыслить все, что между нами происходит, и… я очень скучаю по дому, не могу так… — всхлипывает и нижняя губка дрожит.

"Мысленно прикидываю, просчитываю. Если Полина не понимает, что такое быть женщиной Шаха, то для меня все ясно как день. Моя женщина не может быть вне защиты, особенно та, кто носит моего наследника.

Зубы скрипят. Кажется, что на языке крошку чувствую.

Проходят гнетущие секунды молчания, и я буквально вижу, как затухают глаза Полины, как горбится фигурка, словно под бременем тяжести своего положения.

Отпустить.

Невыносимое решение. Неприемлемое.

Об этом говорит мой разум, а вот сердце…

Оно ощущается в груди тяжелой язвой, пульсирует, ощущая боль и отчаяние моей женщины.

Она одно сплошное желание.

Когда-то еще мальчишкой наткнулся на строку в работе одного мудреца, не помню дословно, но смысл был в том, что величайшее проявление любви в том, чтобы уметь отпустить…

Прикрываю веки, проталкиваю воздух глубоко внутрь и подобно сумасшедшему делаю шаг в бездну, потому что сам до конца не верю в то, что творю.

— Ты свободна… — выдохом и взгляд в ее глаза — шокированные, распахнутые широко.

— Ч-то? — шепчет, не верит в то, что слышит, а я и сам не понимаю, что творю, ощущение такое, что с мясом плоть отрываю.

— Я даю тебе то, что ты хочешь. Уезжай. Лети домой. Я даю тебе время…

На мгновение замирает, застывает, опять плачет, в неверии смотрит на меня.

— Ты… ты меня отпускаешь?

Отворачиваюсь от девочки. Не хочу смотреть на Полину. Не могу.