За что я ей благодарна.

Обратная дорога в особняк Шахова проходит стремительно, я бездумно рассматриваю проскальзывающий пейзаж, но когда автомобиль въезжает в ворота и останавливается, замираю.

Прямо у центрального входа стоит огромный внедорожник с массивными шинами и агрессивными линиями капота. Этакая квадратная коробка. Безумно дорогая и я знаю, кому принадлежит этот автомобиль.

— Аслан здесь… — шепчу одними губами.

Охранник открывает передо мной дверь, и я иду в сторону дома, что-то внутри меня напрягается, кусаю губы, но решимость не отпускает.

Вхожу в дом и обнаруживаю Шаха.

Мужчина сидит в кресле и держит в руке бокал. Помешивает медленно, лениво. Замираю перед его золотисто-карими глазами, в то время как Аслан рассматривает меня с ног до головы, взгляд останавливается на неприкрытых участках кожи, жалит.

Затем он резко выпивает содержимое своего бокала, лед ударяет о хрусталь.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает глухо, а я, наконец, отмираю, оживаю, тихонечко передвигаю ногами и сажусь на диван аккурат перед Асланом.

— Врач сказала, что все в норме, — отвечаю и Шах кивает, а мне почему-то кажется, что он уже знает.

Хотя это для него не проблема, вероятнее всего, обязал, чтобы ему позвонили и отчитались о моем состоянии.

Не жду того, когда и что Аслан мне скажет, выпаливаю сама:

— Я хочу домой.

Сужает глаза. Отставляет бокал и облокачивается на подлокотник кресла.

Молчит. И я пользуюсь этим, чтобы выговориться.

— Я соскучилась по своим близким людям, я не могу и не собираюсь сидеть взаперти. Клетка, хоть и золотая, как ни крути, остается клеткой… Я так не могу, Аслан…

— Ты считаешь себя пленницей? — спрашивает по-светски.

Выглядит совершенно спокойным, но от этого страшнее.

Выдыхаю с шумом.

— Я не знаю, кто я здесь, Аслан, пленница, гостья? Называй как хочешь, но я не хочу находиться здесь. Не сейчас. Не после того, что произошло.

— Ты про свой побег?! — приподнимает бровь и глаза у него начинают сверкать. — Называй вещи своими именами, Полина.

Под пронзительным взглядом Шаха становится холодно, обнимаю себя руками, сердце у меня выпрыгивает из груди, эмоции зашкаливают, когда отвечаю тихо:

— Н-не надо, Аслан. Мы оба знаем, почему я убежала.

Сжимает губы, руки в кулаки стискивает, но продолжает молчать.

— Ты привез меня в свои владения, в другую культуру, в место, где все мне чуждо, а я… я доверилась тебе, Шах, или же, вернее сказать, начала доверять, оттаивать. Как-то глупышка упустила момент, что ты мне ничего не рассказываешь, не говоришь со мной о будущем, о прошлом. Не акцентируешь внимание на том, кто я для тебя. Я поверила в восточную сказку, решила, что являюсь для тебя чем-то большим, чем просто девка на одну ночь, которая удачно залетела.