Жесткая улыбка прячется в уголках рта, и я уже совершенно не уверена, что поступаю правильно, дергая тигра за усы.

— Я сказал — сними эту долбаную запонку, Кира, или я трахну тебя на этом столе. И никто даже не пикнет против.

Меня трясет от злости. И от того, что его запястье прямо у меня перед носом. И светлая рубашка убийственно контрастирует со смуглой кожей. Противно от себя самой, что я помню — он всегда был смуглым, намного темнее брата. Единственное «темное» пятно в семье, как любил говорить Рафаэль.

— Ну же, Кира, поупрямься еще немного, — подстегивает Габриэль и его ладонь призывно раскрывается.

Ладонь, которой я бы хотела, чтобы он потер мою щеку, и лицо вспыхивает огнем. — Я с огромным удовольствием докажу, что не бросаю слов на ветер.

Я могу проглотить это. Хотя нет, я должна проглотить, потому что Габриэль не шутит.

Он достаточно безумен, чтобы исполнить угрозу.

Мы смотрим друг другу в глаза, пока я наощупь вытаскиваю запонку из петли. Пытаюсь не прикасаться к нему, но все-таки скольжу кончиком мизинца по выпуклым венам под тонкой кожей, и сжимаю губы, чтобы не дать волю предательскому вздоху.

Габриэль сглатывает, и его взгляд опускается ниже, на мои губы. Ресницы прячут взгляд, который должен бы потеплеть, но становится почти темным, потому что зрачки расширились до размера черных дыр.

— Вторую. — Габриэль меняет руки, и я вынимаю вторую запонку."

"Зачем-то держу их в кулаке, боюсь дышать, пока он закатывает рукава. У него самые невозможные руки: в негустой поросли темных волосков, жилистые, крепкие. И мне хочется, чтобы он спровоцировал меня его укусить, потому что хочу вцепится зубами в его кожу, ощутить ее вкус у себя во рту.

— Жаль, я надеялся, ты откажешься и у меня будет законный повод доказать, какая ты доступная дрянь.

Я бросаю запонки в его бокал, прямо в дорогое вино, и отодвигаю тарелку. Габриэль даже не обращает внимания — буквально за секунды разделывает кусок мяса и меняет наши тарелки.

— Ешь, Кира.

— Я не ем в плохой компании.

— Ты делаешь, что я скажу, пока я прошу просто есть и пить, а не сделать мне минет.

Но мое терпение не безгранично, грязнуля. Поэтому, — он накалывает кусок стейка и пододвигает вилку к моим губам, — поработай ртом над этим кусом мяса, Кира, или я подумаю, что ты нарочно меня провоцируешь.

Я медленно стягиваю мясо зубами. Жду, что вот-вот появится приступ тошноты, который случается всегда, когда пытаюсь есть через силу. Но ничего не происходит.

Только вкус сочной, в меру соленой свинины с пряными травами, от которого подступает слюна и живот снова громко урчит.

Габриэль выжидает, пока я прожую — и тут же дает еще один кусок, который я проглатываю уже без угроз. И мне хочется еще. Съесть все, что есть на тарелке.