Эл выразительно оценивает мой наряд и говорит:

— Слава богу, никаких крючков, пуговиц и корсетов. Кажется, эта штука прекрасно снимается.

— Это так… по Крюгеровски! — прячу смех за деланым возмущением.

— Смирись, Косточка, что ты жена озабоченного альфы, — хмыкает он, а потом поднимает обе руки и я только сейчас замечаю, что он принес мне обещанный свадебный подарок.

Габриэль осторожно укладывает мне на голову венок из живых белых орхидей. Не хочу портить иллюзию и спрашивать, когда и где он успел его раздобыть. Нарисую картинку этого «альфы», блуждающего в джунглях в поисках нужных цветов — и буду вспоминать ее с теплом до самой смерти.

— Мне идет? — я задираю нос и верчу головой, давая получше себя рассмотреть.

Кажется, моему Чудовищу впервые в жизни совсем нечего сказать, и, чтобы стереть неловкость, он берет меня за руки.

Мы клянемся не искать легких путей.

Мы клянемся всегда идти в ногу и в одну сторону.

Мы клянемся любить друг друга дольше, чем горят звезды на небе."

"Мы клянемся быть друг для друга началом и концом, клянемся быть бесконечностью.

Мы клянемся любить друг друга за недостатки.

— Я Крюгерозависима, — наконец, говорю те слова, что с трудом сдержала две недели назад.

Почему-то для меня они значат больше, чем если бы я сказала, что люблю.

— Ты теперь Крюгероокольцована, Крюгерозапечтана и Крюгероприсвоена, — подхватывает Габриэль. А потом недвусмысленно тянет руки, чтобы развязать ленту сарафана у меня на шее. Скрипит зубами, когда сделать это одной рукой не получается, и тут же врезается поцелуем в мою вредную улыбку. — Признавайся, нарочно так завязала?

— Да, — растягиваю улыбку, сознаюсь я.

— Да по хрену, — рыкает Чудовище, прежде чем взвалить меня на плечо и потащить в хижину.

Мммм… Нет, всего лишь на пару метров вглубь пляжа.

Надеюсь, с этого острова мы привезем не только песок в волосах.

Конец."