Нет ничего сексуального в покусанных, покрытых мелкими кровавыми ранками губах, но я смотрю на них, словно на чертов маятник для гипноза — и хочу, хочу… Хочу протолкнуть между этими погаными губами язык, почувствовать, как у нее сведет челюсти от желания укусить, облизать изнутри ее рот, почувствовать, какая она на вкус.

Для начала — здесь.

— Ты смотришь много всякой глупой херни, Кира, — говорю я, пряча ее телефон в карман пальто. — И поэтому в твоей голове столько мусора.

Она с минуту смотрит на меня своими погаными криптонитовыми глазами и вдруг выдает:

— Ты не Волан де Морт.

— Что? — не сразу доходит до меня. Точно, я же сам только что пообещал вздрючить ее очкарика-Поттера.

— Ты — Малфой. — говорит Кира, явно довольна собой. — Обиженный злой мальчишка, который не стал лучшим только потому, что мамочка и папочка ему пообещали, то он будет самым важным. И поэтому ты злишься: от бессилия и от того, что никто тебя не любит.

— В жизни Гермиона дала бы Малфою, потому что он хотя бы не прикидывался добрячком, — огрызаюсь я. Что за детский сад? Мы это серьезно сейчас?

— Я не Гермиона, — фыркает она.

— Конечно, ты не Гермиона, ты — Полумна. Тощая, бледная, больная на всю голову. — И непроизвольно добавляю, уже просто по инерции: — Самая нормальная среди «хорошистов».

— Кто-то фанат Гарри Поттера? — На этот раз Кира втягивает обе губы в рот, потому что очень хочет сдержать улыбку.

Мы пересматриваемся, прекрасно понимая, что обозначают те мои последние слова.

Отставив в сторону книжный героев, я фактически только что признался, что она кажется мне нормальной. И Киру этот триумф точно веселит.

Она пытается не показать улыбку, пытается проглотить смех — ее горло энергично работает, но ничего не получается.

Ну же, грязнуля, давай, хотя бы одну улыбку для меня."

"Я непроизвольно подаюсь вперед, теперь практически нависая над ней — и Кира выхватывает свой телефону у меня из кармана, в мгновение ока практически прилипая спиной к дверце. Даже подобие улыбки тает без следа. Хотя, какая на хер улыбка — просто еще одна ее хитрость, чтобы усыпить мою бдительность.

Отворачиваюсь, мысленно обзываю ее всеми погаными словами.

Хватит с меня. По горло сыт ее уловками. Плевать на ее улыбку, на то, что она продолжает таскаться с другими мужиками. Она просто заноза у меня в мошонке: болит и зудит, но когда я ее оттуда выну, не останется ничего. Просто еще одна девчонка на раз, как чайный пакетик. Выпью ее — и вышвырну.

Глава двадцать первая: Кира

Весь остаток пути Габриэль не произносит ни звука. Просто смотрит в окно, а я делаю вид, то меня плевать на его присутствие, и что у меня внутри совсем ничего не дрожит и не стонет.