Села на край дивана и стыдливо поправила платье, натянув его пониже на колени.

— Я не наркоманка, — тихо сказала она, скоро и неровно пробежавшись ладонью по волосам.

— Чего дуришь тогда? Спектакли устраиваешь!

Ее пустоватый взгляд приобрел осмысленность, но вместо ответа она попросила:

— Пойдем на улицу. Прогуляемся. Я покурю. А то у тебя тут курить нельзя.

— Пожалуйста.

— Молодец какая, уже запомнила первое волшебное слово, — язвительно похвалил Мажарин. — Скоро мы их все с тобой выучим. Их, знаешь, как много в русском языке. Пойдем. Проветрим твои мозги кислородом. Если там есть что проветривать.

Вскочив с дивана, будто до этого и не сидела как прибитая, Марина схватила куртку и унеслась в прихожую обуваться.

— Мажарин, — вдруг сказала Стэльмах и нахмурено оглядела его. Стиляга, куда деваться. Черный пиджак на белоснежную рубашку, синие джинсы. — А чего это ты сегодня такой красивый? На свидание, что ли, ходил? И откуда у тебя деньги на такие шмотки?

— На какой конкретно вопрос отвечать?

— Про свидание.

— Ходил. Прошло успешно.

— Нет-нет, так не должно быть.

— Почему это? — рассмеялся он.

— Ты не можешь мне изменять. Ты что. У нас сейчас, может быть, ля-мур начнется.

— Угу, тужур. Пошли. Мартышка, блин. — Открыл дверь и вышел на площадку, а Маринка задержалась в прихожей и еще минуту обозревала себя в зеркале в поисках того, что же так рассмешило Мажарина.

Они спустились на первый этаж, вышли на улицу и медленно побрели по тротуару, отходя подальше от дома. Маринка взяла Сергея под руку и крепче прижалась к его боку.

— Я не могу на ходу курить, — как-то несмело прошептала Стэльмах.

— Пойдем. Вон там на лавочку сядем.

— Откуда в этих зарослях лавочка?

— Оттуда. Такие же смышленые, как и ты, постарались, которые на ходу курить не умеют.

Пить, наверное, тоже.

— Здорово, — восхищенным шепотом сказала она и запнулась обо что-то. — Нет, не здорово… — Усевшись на краешек лавки, потерла лодыжку.

Мажарин тоже сел и расслабленно откинулся на деревянную спинку. Втянул в себя холодноватый воздух, разминая грудь глубоким вздохом.

Стэльмах пошарила в кармане, вытащила пачку, зажигалку и закурила тонкую сигарету.

Прислушалась. Откуда-то из окон доносились крики и ругань. Похоже, разыгрывалась семейная сцена."

"— Слышишь? — тихо спросила Маринка. — Козел… как ты мог…, да я уже жалею, что замуж за тебя вышла… — шепотом скопировала интонацию орущей бабы и тихо засмеялась.

— У людей драма, наверное, а ты ржешь, — посмеялся и Мажарин.

— Там за каждым окном своя драма, — веселым шепотом сказала она. — Кто-то ссорится, кто-то трахается, а кто-то, может, помер. — Глубоко затянулась и задержала дым в легких.