Встряхнула только пиджак, разумеется, не Мажарина.

— Нет, у меня были дела поважнее, — сказал он, хотя логичнее было наврать про девку.

Пусть остынет.

— Это хорошо, — обрадовалась Марина и вдруг стихла. — Боже, как я тебя ревную, — прошептала она. — У меня аж температура поднялась.

— У тебя не из-за этого температура поднялась.

— Из-за этого.

— Дура ты упоротая, — засмеялся он и стиснул ее, прижав к себе. — Ты даже на звонки мои не отвечаешь. Ревнует она.

Ревновала она. Бешено. Как представила Сережку на какой-то бабе, тошнота к горлу подступила.

Чтобы сбить это противное ощущение, Марина уткнулась ему в шею. Вот так бы вечно сидеть в блаженном кайфе, что давали его руки, слышать его дыхание, никому больше не слышное, чувствовать тепло тела. И не отпускать его никуда, и никому не отдавать…

— Мажарин, ты меня хочешь? — прошептала на ухо. — Скажи быстро. Как ты там говорил?

Страшно хочу…

— Страшно хочу… и придушить, и трахнуть одновременно. Раньше думал, что так не бывает.

— Это ты просто со мной не знаком был. Ля-мур-р-р, — промурчала она, присасываясь к его шее.

— Пойдем. Я тебя дома отлямурю. Как хочешь, так и отлямурю. Только не здесь…

Еще минута, и они не остановятся. Им достаточно одного прикосновения или поцелуя, а потом начиналось настоящее сумасшествие.

Поздно… Чувствовал, как у Маринки по спине прошла крупная дрожь. Он ловил ее, заражался. И противостоять этому невозможно. Тут же горячая кровь ударила в пах. Руки сами сжали ее бедра.

Марина сильнее вздрогнула и приникла горячим ртом к его губам. Влажно лизнула язык и сладко еле слышно застонала. Сучка такая. Знала, что это его безумно возбуждало.

— Просто поцелуемся… — выдохнула, отрываясь.

— Угу, просто… — зверея от ее неуместной настойчивости и своего желания, запустил пальцы в волосы, сжал руками голову и снова притянул Марину к себе."

"С ней невозможно просто целоваться. С ней нужно целоваться только в кровати, чтобы облизать всю, языком затрахать и зацеловать губы до онемения. Загрызть и закусать.

— Сереженька, я весь день тебя хочу. Я только о тебе и думаю.

— Ты не обо мне думаешь, ты о сексе думаешь.

— Какая разница? Это одно и то же. Можно подумать, ты меня не за этим вспоминаешь.

— Только не ори, — предупредил, скользнув ладонью по бедру, и Маринка сразу заерзала, прося поласкать.

— Я тихо.

— Ты не можешь тихо.

— Могу. — Еще больше прижалась к нему, подаваясь навстречу. Прерывисто задышала в щеку. Вся отдалась, расслабившись, готовясь получить то, чего так страстно желала.

— Все, закрой рот, — шепнул он и, сдвинув в сторону узкую полоску трусиков, погладил ее.

Это могло бы быть прекрасно и хорошо, когда девушка так сходит от тебя с ума и возбуждается, что способна за короткое время получить высший кайф.