Видеть, и гадать каждый день, верна ли теперь. Если оступился однажды — будь готов поплатиться за слабость. А я…

Малодушно пытался стереть эту слабость из памяти. Думал, что получится затолкнуть чувство вины. Сделать вид, что ничего не было. Лишь бы не рушить наш брак.

— Ошибка… — как то отстраненно повторяет жена. — Значит все-таки… Была…

Опускаю глаза.

Не могу смотреть на нее. Смотреть и видеть, как презрительно глядит в ответ человек, которого ты до одури любишь.

— Да, — отзываюсь я глухо. — Это было…

— Всё. — Все так же, не повышая тона, отзывается Саша. Вскидывает руки ладонями вверх. — Уволь меня от подробностей, ладно?

Вот так. Еще с утра я купался в ее заботе и нежности. Еще с утра поти поверил, что мне удалось переступить через ту ошибку, которую я совершил. А теперь… Теперь все кончено.

И нет даже смысла вымаливать у нее шанс на прошение. Я знаю Сашку как свои пять пальцев. Она возненавидела меня, как только убедилась в измене. Для нее меня больше не существует.

Не спасет ни тугой кошелек, ни та сказочная жизнь, которую я нам обеспечил. Я в этом уверен. Ведь я сам выбрал такую жену — которой плевать на деньги и материальные ценности."

"Она полюбила меня. Ни за что-то. Просто полюбила. А разлюбит за то, что я подлец и предатель.

Но делаю жалкую попытку что-то ей втолковать, хотя самого от своего тона воротит:

— Саш, я так перед тобой виноват…

— Еще вчера ты утверждал обратное, — и снова эта разочарованная улыбка в уголках ее губ. — Врал мне прямо в глаза.

Врал. Врал, потому что до дрожи в руках боялся тебя потерять.

— Я больше никогда не оступлюсь. Обещаю.

— Мне уже… — она медлит, как медлит палач прежде чем снести голову с плеч, — все равно.

Тихо поднимается на ноги. Смотрит на меня свысока.

— Я не буду разбираться во всей этой… грязи. Я не хочу знать когда, сколько раз, и в каких позах.

И мне хочется впервые повысить на нее голос. Закричать, донести — это было всего один раз! И это было огромной ошибкой! Ошибкой, от которой я пытался тебя уберечь! Но не смог!

— Я хочу развод. — Говорит моя девочка, убивая в моей душе последние капли надежды.

Я готов стоять перед ней на коленях. Целовать ее ноги. И вымаливать прощение.

Останавливает только одно — я знаю, что это все бесполезно. Потому что знаю жену.

Глухо выдохнув, она еще смотрит. И ждет. Что я что-то скажу? А не дождавшись, говорит снова сама:

— Я сейчас соберу свои вещи и уеду. И подам на днях заявление. Надеюсь, ты не унизишься настолько, чтоб меня останавливать? На имущество не претендую. Мы оба знаем, что все это принадлежит только тебе.

Я тяну узел галстука, потому что кислорода от перспектив не хватает. Я понимаю, что она говорит совершенно серьезно.

— Саша, давай… — хриплю ей в ответ.