"

"– Девушка, – негромкий голос мужчины был неожиданно сострадателен, – как вы?

Я с трудом повернула по ощущениям пудовую голову к говорившему и, проморгавшись, смогла-таки рассмотреть незнакомца. Мужчина, возрастом около шестидесяти пяти, может, немного больше, глядел на меня с непередаваемым пониманием. Ответить даже и не пыталась – сил просто не было.

– Меня так же, как и вас не миновала сия участь – страдать от качки… Первый день путешествия я всегда лежу пластом, как и вы сейчас, но мои травы, настойки помогают быстрее восстановиться, и сегодня я впервые смог нормально поесть.

Я принёс лекарство, вот, выпейте, сейчас помогу вам не пролить ни капли.

И действительно помог. А в это время успел рассказать, что является личным слугой герцога Клода де Сен-Симона, и плавал в Энлийское королевство по поручению господина.

Глоток лекарства, принесённого господином Жаком, буквально вдохнул в меня жизнь! Вкус перечной мяты, сдобренный соком лимона, благодатным нектаром пролился в мой исстрадавшийся желудок.

– Вот и славно, вот и хорошо, – бормотал сердобольный человек, у меня от доброты в его голосе слёзы на глазах выступили.

Ведь даже мадам Сильвия ни разу меня не навестила, лишь посылала Эн проведать, чтобы, по всей видимости, убедиться, что я всё ещё дышу. – Ваша хозяйка за ужином расспросила меня и заплатила за настойку звонкой монетой, – вдруг добавил он, – точнее, предложила, но я посчитал неправильным взимать плату. Все мы люди, и если перестанем помогать друг другу по велению души, то чем же тогда будем отличаться от животных?

Из всего его монолога вычленила главное – мадам всё же меня не бросила.

Она думала обо мне и нашла человека, способного найти решение возникшей проблемы.

– Вот эту фляжку я оставлю у вас, она полная, хватит вам на сутки, как раз к окончанию плавания. Пейте, как почувствуете приступ. А ещё выйдите из этого закутка, вам нужен свежий морской воздух, стойте у поручней и глядите вдаль, на линию горизонта, это завсегда очень хорошо способствует смирению желудочных соков…

Я слушала его и понимала, что суть от меня медленно, но верно ускользает – хотелось спать, организм, получив подпитку, требовал дать ему время, чтобы хотя бы немного восстановиться.

– Спите, а я пойду, – на краю сознания услышала я, но уже не обращала на внешние раздражители никакого внимания – меня неумолимо уносили крылья сна, совершенно без сновидений.

К вечеру следующего дня я была в строю. Меня, конечно, качало, тело стало совсем худым, можно с уверенностью сказать, что фразу ""греметь костями"" могли бы выдумать, лишь глянув на меня.