И что самое неожиданное, мадам вполне благосклонно приняла все его профессиональные ухаживания.

Несколько позже я узнала, что моя работодательница была женщиной с весьма неоднозначными пристрастиями. В родном городе – Марсэле её все считали старой каргой, блюстительницей строгих нравов, многие приводили к ней своих дочерей для сдачи экзамена по этикету."

"Но была и иная сторона. И вот тут калейдоскоп её любовников просто поражал всяческое воображение! Энни тем же вечером, перед сном, после того как я подписала стандартный договор с мадам, поведала мне некоторые детали о Сильвии Бернар: леди оказалась богатой вдовой, в основном проживающей в Марсэле; единственное место, куда она выезжала – это Бристоль, один из самых крупных городов соседнего Энлийского королевства, где жила её родная сестра.

И вот вместе с ней Сильвия в течение месяца очень весело проводила время – кутила на балах и устраивать шикарные приёмы в поместье последней.

– А по возвращении домой она снова переодевается в эти жуткие серые платья, душится отвратительными духами и в открытую издевается над людьми, большая часть коих являлись сливками общества.

– Эпатажная какая, – вопреки всему, что я узнала, мне почему-то всё больше и больше нравилась мадам Бернар и на следующий день я смотрела на неё совсем иными глазами: вдовушка развлекалась на полную катушку, брала от жизни всё, ни в чём себе не отказывая. Не боялась высказывать своё ""фи"" чопорным аристо, метко называя их разными эпитетами, те дулись, но не позвать такую колоритную фигуру к себе на бал не могли. Если мадам Бернар откажется от приглашения, значит, праздник не удастся.

Выполнять приказы госпожи, порой странные, оказалось для меня приемлемо: я ведь неурождённая аристократка, моя душа совсем иная из другого мира и иначе воспитана.

Мыть ей ноги, выливать ночной горшок, прибираться в комнате, носить подносы, заставленные полными тарелками с едой – всё это я делала спокойно, когда-то ухаживала за родным дедушкой, там и не такое нужно было совершать.

Моей расторопностью женщина была довольна, но её фраза заставила меня насторожиться: в ночь перед отплытием, она обмолвилась, когда я закончила расчёсывать ей волосы:

– Знаешь, Дженни, вот гляжу я на тебя, и всё никак понять не могу: то ли наряд служанки тебе не по размеру, то ли именно твоя личность иного порядка.

Приказы ты выполняешь быстро, чётко, а спина-то не гнётся, и взгляд такой, – она пощёлкала пальцами, подбирая нужное слово, – гордый, не надменный, а именно гордый. Ты точно знаешь себе цену, в отличие от Эн, которая надумала себе многое, а на деле пшик…

Я тогда промолчала, просто улыбнулась и быстро заплела её шикарные чёрные волосы в тугую косу.