О том, что Родион в целом в норме. Но, что понятие нормы, для нас всех сейчас было неясно.

И поэтому, когда наконец-таки у меня появился перед глазами врач, который сказал что мы вас будем выписывать, я вздохнула с облегчением. Потому что поняла, что эта непрекращающаяся неделя из сна, анализов и всего прочего, наконец-таки закончилась. Я не знала, что буду делать, когда выйду с больницы. У меня не было никаких представлений о том, что меня ждёт.

И в утро, когда у меня были на руках документы о выписке, приехал Адам. Хмурый. По глазам я могла прочитать, что наверное все плохо.

Но про это плохо он мне не говорил.

— Я отвезу тебя домой. — Произнёс он сдержанно и немного напряжённо. — Каждую неделю надо будет сдавать анализы, чтобы контролировать всю беременность.

— Нет. Не надо. — Произнесла я в противовес и переставила сумку с одного места на другое.

— Нет. Надо. Это поздняя беременность. Сюрпризы не нужны. Ты должна прекрасно понимать что риски очень велики.

— Какие риски. То что тонус? Ну так от этого никто не застрахован.

— Да, одна не застрахованная лежит в перинатальном центре. Поэтому не спорь со мной.

 — И сказал он это так, как будто бы сам пожалел об этих словах. Словно бы до последнего держался, чтобы не произнести их, но все-таки не смог.

В машине было душновато. Погода за окном стояла по-летнему знойная и поэтому я сразу потянулась к кондиционеру.

— Нет. — Перехватил мою руку Адам. — Подожди. Сейчас станет в машине прохладнее. Не надо прибавлять.

— Ты издеваешься?.

— Пять минут. Не надо бить холодным воздухом.

— Ты что делаешь? — Спросила я, сузив глаза и глядя на него в упор.

— Да конечно. Давай мы сейчас простудимся от кондиционера.

Подхватим пневмонию. Ещё что-нибудь.

— Можно узнать, с каких это пор ты стал таким офигенно включённым бывшим мужем?

— Я им не переставал быть. Просто до последнего думал, что ситуация разыгрывается не так.

— Ещё скажи жалеешь?

Адам стиснул челюсти. Завёл машину, вырулил с парковки и молча поехал вдоль проспекта.

Когда я уже отчаялась получить ответ, он бросил на меня короткий взгляд.

— Я не жалею. Я боюсь.

И в этом его, «боюсь», было столько боли, столько горя, что я растерянно перевела взгляд за окно.

Он боится!

А когда отправлял меня на аборт, не боялся?

— Ты же… — начала я и Адам перебил.

— Я… Я думал, что все будет плохо. Я изучал, что делать в случае того, что если малыш родится слабым.

— Малыш родится не таким.

— Поэтому на момент, когда уже было известно про беременность, у меня была офигенная база знаний, что происходит, когда есть какие-то генетические нарушения.

— У нас нет генетических нарушений.

— Да, теперь я точно уверен, что нет. Но от этого ты не перестаёшь быть моей женой, которая после стольких лет брака забеременела.