— Ну так что, поедем с тобой в больничку устанавливать кто батя твоего приблудыша или как? — произнёс я, не сводя с неё пистолета. А потом психанул, снял с предохранителя и пальнул в воздух.

Визга было…

— Больной урод, пусти, пусти!

— Так я тебя не держу, чей ребёнок?

— Отвали, какая теперь разница, чей?

Галя от меня удирала, а я просто шел медленно, следом, шел и задавал вопросы.

— Никаких анализов делать не буду. И ничего вообще. И на аборт ляжешь.

— И на аборт лягу, чтоб только с таким психом, как ты, никогда не сталкиваться.

— Молодец, девочка, молодец.

Я ещё раз пальнул в воздух.

Запахло жжёным металлом, неприятно.

Вздохнул, вытащил мобильник.

— Алло, полиция? Тут девчонка на трассе бегает, по-моему, обдолбанная, запишите адресок, а то сейчас в лес убежит. Не знаю, может, закладки искала, — произнёс я в трубку, у Гали от шока расширились глаза. Она аж затормозила.

— Ты не посмеешь!

— Да, да, да. Заводская, пятнадцать. Да, да, как раз-таки поворот к заводу. Да, все верно, но она такая, знаете, рыжая. Костюм, шорты и рубашка. Персикового цвета. И глаза на пол лица ну, видно, что обдолбанная. Давайте поторопитесь.

— Ты! Козёл, — налетела на меня Галя в момент, когда я положил трубку, а я перехватил её за запястье, дёрнул на себя.

— Козёл, мудак, бандит, и ты должна была знать, к кому ты лезешь, и скажи спасибо, что я тебя сюда вывез, а не кинул браткам, чтоб пустили по кругу. Надеюсь, ты поняла, что мне твой шантаж до одного места? А ещё раз сунешься, я уже с тобой играть не буду, пристрелю просто. Ты же и сама знаешь, что беременна не от меня.

У Гали задрожали губы.

— Ну же говори!

— Я не знаю от кого беременна!

— Правильно, ты не знаешь и не узнаешь, пока не родишь, но ты не родишь, ты сделаешь аборт.

Через месяц приеду, потащу в больницу, если приблуда до сих пор в животе, я тебя на той же кушетке и абортирую, поняла?

Я оттолкнул от себя Галю, выдохнул, провёл ладонью по лицу.

— Дура, — произнёс я как-то едко и горько, развернулся и пошёл к машине.

— А я, а меня кто заберёт?

— Сейчас менты приедут, тебя заберут.

Глава 58

Устинья.

Неделю я пролежала в больнице. Если честно, эта неделя была похожа на беспрерывный какой-то сон. Я замечала, что ко мне приезжал Родион с Марусей, что ко мне приезжала мама. Но более чёткого понимания, что происходит вообще в семье, в мире— у меня не было.

Мне казалось, что меня постоянно искусственно держали на седативных, поэтому я часто путала день и ночь. И только потому, как у Адама на виске зарастала рана, мне было понятно, что время идёт."

"А он приезжал. Молча смотрел на меня. Взгляд был сосредоточенный, как будто бы он чего-то ждал. Ждал и вероятнее всего боялся. Я не знала, почему он мне ничего не говорит. Точнее были данные о том, что Софа родила, о том, что свекровь в больнице, в реанимации.