— Нет, это ты офигела соваться ко мне, не понимая, что взрослые дядьки не размениваются на соплежуйство, — я толкнул её от себя и захлопнул дверь багажника, прошёл, сел за руль и услышал визги, крики, вой какой-то, но мне было наплевать."

"Вот серьёзно сейчас это была уже та стадия, когда сыт по горло. Допекла до невозможности, и мне оставалось только то, что-либо сейчас пристрелю к чёртовой матери и прикопаю, либо ментам сдам. В конце концов, у любого поступка всегда есть две стороны. Так вот, и у моего буйного прошлого тоже было две стороны.

С одной стороны, вроде как рейдерские захваты, а с другой стороны сотрудничество с органами.

Смешно.

Правда, только тогда не смешно было. Тогда все казалось реальностью. Это сейчас бизнесмены хорошие, в дорогих костюмах сидят в госдуме, законы принимают, а раньше немножко по-другому профилю работали.

Я выехал на проспект, свернул с него на развязку к загородной трассе и погромче включил музло. Потому что Галя верещала и орала, кому-то звонила. Потом я услышал звонок в полицию.

Да вообще было плевать, пусть отслеживают.

Мне уже как бы было безразлично.

Серьёзно, если Галя считала, что она со своей мнимой беременностью сможет как-то пошатнуть мой мир, то она глубоко ошибалась.

У меня ребёнок недоношенный в кувезе лежит в перинатальном центре, мать после операции и, твою мать, жена с угрозой выкидыша, а младший сын вообще с разрушенной семьёй.

Мне что, есть за что бояться, я и так в дерьме.

У меня нет ничего, за что я сейчас мог трястись.

У меня и так все было потеряно, все.

Я свернул с трассы на поворот к небольшому заброшенному заводику, хорошее место, жалко его выцепить у города не получалось.

Все ходили, ныли о том, что здесь земли принадлежат определённому статусу.

Ну ничего, ничего. Получу я и эти земли когда-нибудь.

Я затормозил. Обошёл машину, открыл багажник, Галя выскочила на меня дикой кошкой, пыталась вцепиться в лицо, но мне было плевать, оттолкнул её от себя так, что она жопой влетела. То ли в муравейник, то ли ещё в какую-то кучу.

Вытащил из-за ремня пистолет.

— Ты чего? Ты чего, — заверещала Галя, елозя жопой по траве.

— А ничего, я тебе сказал, что ты от меня в залёте быть не можешь. Значит, не можешь.

А вот за то, что ты к моей жене сунулась, а вот за то, что ты это все обнародовала, мне кажется, будет нормальным, что я тебя пристрелю, как шавку бешеную, дикую.

— Ты ополоумел, ты сам со мной спал.

— А тебе какая разница, с кем я спал? Ты когда лезла ко мне ты что, не знала о том, что я могу так поступить?

— Ты больной! — Галя попыталась взвиться на ноги, но тонкие босоножки не позволили ей сделать это грациозно и сноровисто, она взмахнула руками, оступаясь, и вновь шлёпнулась на жопу.

А я наступал.