Так что последнее, чего он хочет, это — огласка всей этой дурно пахнущей ситуации. Хряк поскулит и сейчас возьмет больничный, чтоб дома пересидеть, пока фингал сойдет…

— Челюсть у него хрустнула подозрительно, — морщится Рэм.

— Нормально хрустнула, — злорадно не соглашаюсь я. — Самое то. Как раз, когда к нему придут с вопросами, говорить сможет.

— С вопросами? Ты не все?

— Этот ублюдок, по-твоему, что? Может продолжать работать в универе? Где на первом курсе девчонкам не всегда есть восемнадцать? Я думаю, соответствующие инстанции должны быть в курсе. Что-то мне подсказывает, что только про него копни поглубже, и полезет еще дерьмецо.

Вряд ли он на Инге в первый раз попробовал. Больно нагло.

— Логично. Блядь, блевать тянет, как вспомню. Чего он там ныл? Жене не рассказывайте?

— Ага. Он с ней только сошелся обратно. Я копнул. Она была его студенткой, брак по залету. Думаю, для на самом деле не сюрприз поведение муженька. И ей есть, что рассказать. Я крестную попросил вмешаться. Она весьма заинтересованное лицо. Она собиралась на факультет романтиков дочь отдавать в следующем году. Ира уже на курсы там какие-то сраные ходит.

Как никогда кстати пост крестной в министерстве образования.

Услышав про жену препода, Рэм даже присвистывает:

— Ну и слизняк. Если так посмотреть, мало ты ему втащил. Зря я тебя остановил.

— Я бы мог не остановиться сам, так что правильно все. Надо еще посмотреть, кому там не отсыпали Гореловской ответки…

— Зверю? — подсказывает друг. — Что задумал?

Поднимаю лицо к небу. Оно такое серое, как муть у меня на душе. Даже то, как приятно зудят и ноют костяшки, не приносит облегчения. Блядь, когда изо дня в день живешь среди помоев, перестаешь обращать внимание на их вонь.

А потом что-то случается, и открываются глаза. Я жил среди дерьма столько лет. Не замечал его. Или не хотел замечать.

— Тут мне нужна пара дней, — прикидываю я расклад. — Пусть Зверь пока потрясется, понервничает. Плохо он узнал меня за эти годы, раз так рискнул. Но все-таки понимать должен, что я этого так не оставлю. Все будет красиво, мощно и больно. Звереву.

— Ладно, — кивает Рэм, поняв, что я пока не хочу раскрывать карты. — Мы сейчас куда?

— Ты — куда хочешь, у меня есть еще дельце, — бросаю я, направляясь к своей тачке.

Рэм, посверлив меня тяжелым взглядом, смиряется.

— Позвонишь?

— Да, — машу я рукой, загружаясь в салон. — До связи.

Дело у меня есть, и даже не одно, а два. Не знаю, с которого начать. Бабки эти еще, которых упоминала Жанна, взбесившие меня. Но со старыми дурами воевать, это вообще я не знаю что. Опускаться до уровня этих маразматичек и писать им на дверях хрень всякую? Замки ломать им? Пиздец, я еще не совсем сошел с ума.

Зато Зверев получит и за себя, и за бабок.