Ещё служитель требует взять ответственность за учинённый здесь погром.

Эридан поднимает голову. Ладонь, лежащая на лопатках, замирает. Тень напряжения пробегает по его лицу, но он быстро справляется с собой.

– Хорошо, – коротко отвечает лорд Вэйн, и я поражаюсь, насколько невозмутим его обычно властный, холодный голос. Затем он наклоняется ко мне, шепча почти в самое ухо: – Пойдём, поскорее закончим с формальностями и домой.

Горячее дыхание щекочет кожу, и это простое, но такое желанное слово ""домой"" пробуждает меня, будто я вынырнула из-под воды.

И все скопившиеся вопросы прорываются наружу.

– Как ты? Что с тобой произошло? – тараторю я, отстраняясь, чтобы видеть его лицо. Касаюсь ладонями, чувствуя, как легонько царапает кожу тёмная щетина. – Как ты добрался до Милфорда? И почему твой дракон...

Останавливаюсь на середине фразы, не в силах продолжить. Горло сжимается, а перед глазами встаёт образ полупрозрачного дракончика, пожертвовавшего собой ради меня. Хочется прорыдаться, выплеснуть всё отчаяние последних дней! Задрать голову к небу и выть, пока не охрипну!

– Анна, – Эридан говорит спокойно, но в его глазах я вижу тень, – не здесь и не сейчас.

Что-то ломается внутри меня, и жалкие крохи выдержки разлетаются на тысячи осколков.

– Они говорили, что ты мёртв! – кричу, внезапно набрасываясь на него и стуча кулаками по его груди. – Они сказали, что я вдова! Думаешь, я радовалась? Закатила праздник, когда ты улетел в столицу? Ничего ты не понимаешь! Я так переживала за тебя, думала, что больше никогда не увижу, а ты говоришь ""не сейчас""?! Бессердечный ты гад! Ненавижу!

Слёзы текут по лицу, пока я выплёскиваю весь страх и боль, накопившиеся за эти дни. Эридан молча принимает каждый удар, не пытаясь защититься, лишь иногда морщится, когда я попадаю в чувствительные места.

Несколько секунд он просто смотрит на меня, и его радужках я вижу отражение собственного страха. А затем, не говоря ни слова, прерывает мою тираду поцелуем.

Губы Истинного, тёплые и мягкие, прижимаются к моим с неожиданной щемящей нежностью. Это не страстный, отчаянный поцелуй, на тонкой грани гибели и жизни, а ласковый, неторопливый танец.

Пальцы лорда зарываются в волосы, мягко массируя затылок, пока его губы прослеживают контур моих, даря так необходимое тепло и несокрушимую уверенность.

– Меня пытались отравить, – говорит, чуть отстранившись, но не отводит взгляд. – Чтобы отомстить и не позволить спасти тебя от Дезмонда и Альфреда.

Замираю, не дыша и ловлю каждое его слово.

– Мне пришлось лишиться зверя, чтобы выжить. Несколько миль я пробирался до Милфорда по бездорожью, и чуть не опоздал, – продолжает он, и голос его звучит глуше. – Анна, слышишь меня? Мы больше не истинная пара.