И, должно быть, таким же жалким ощущает себя божок языческий, когда видит Бога истинного.

Возможно, Таня сошла бы с ума. Расплачиваясь за любопытство, растворилась бы в сиянии, не окажись с ней рядом Гурия. Благоразумный англичанин дернул Таню за руку, затащив ее за опрокинувшийся стол.

– Тише, my dear, умоляю! Они не должны нас увидеть! У нас в Магфорде говорят: хочешь жить долго – не привлекай внимания богов. Даже не смотри на них! – зашептал он.

Вампиры заметались. Они были слишком трусливы, чтобы встретиться с древними богами в честном бою.

– ВЫ УКРАЛИ ПОСОХ! ИЗ-ЗА ВАС МИР ЛИШИЛСЯ ПОКОЯ… ВЫ ЗАСЛУЖИЛИ НАГРАДЫ – ВЕЛИКОЙ НАГРАДЫ – СМЕРТИ И ЗАБВЕНИЯ! – тремя скрытыми за вуалью ртами сказал трехликий бог войны. Его голос звучал, словно щелчок кнута.

Малюта Скуратофф и Бум закружились на месте и, запахнувшись в плащи, приготовились к телепортации.

– Эй вы, на этот раз вы победили, но мы еще встре… – начал было Бум, спеша произнести банальнейшую из всех фраз, которую только мог породить трафаретный мозг беллетристического злодея. Интересно, она и впрямь казалась ему сильно оригинальной?

Не вступая в споры, Перун тяжело повернулся и метнул молот. Вспышкой света ослепительный молот древнего бога скользнул по комнате. Он расколол бы вампиру его пустую голову, не успей Бум мгновением раньше телепортироваться вслед за своим более осторожным шефом.

Не выражая разочарования от того, что врагам удалось сбежать, Перун открыл ладонь и принял скользнувшую в нее рукоять вернувшегося молота. Велес, неторопливый, спокойный, наклонился и поднял посох. Тане почудилось, что на мертвом дереве посоха набухли почки и проклюнулись ростки.

Все так же неторопливо Велес поднял посох высоко над головой и с размаху, точно в мягкий песок, вонзил его в пол. Пуппер, навалившись сверху на Таню, прижал ее к полу и насильно закрыл ей глаза ладонями. Таня никогда не подозревала, что этот семнадцатилетний парень такой сильный. Внешне по Пупперу этого никак нельзя было предположить.

– Умоляю, Таня, не смотри, нельзя! Я знаю, что бывает с тем, кто смотрит на богов, – почти взмолился он.

Но даже втиснутая носом в пыльный ворс персидского ковра тети Нинели, с Пуппером, сидевшим у нее на закорках, с глазами, закрытыми его влажными ладонями, Таня все равно неведомым образом продолжала видеть то, что происходило в комнате. Золотистые корни посоха зримо врастали в ковер. Тонкий ствол, расширяясь на глазах, взмывал к потолку. Ствол ветвился. Шумела листва.

* * *"

"В доме на Рублевском шоссе – и одновременно во всех трех мирах и в бесконечности, в той изнаночной части бытия, которая одна и управляет миром, – прорастало вечное древо, вновь соединяя воедино, стягивая незримыми, но прочными нитями разрозненное целое.