Слева за бортом осталось село Овчинниково, вольготно раскинувшееся между озерами. Блеснул купол церквушки. Здесь не было военных объектов, местность безлюдная, много лесов. В селе еще теплилась жизнь, дальше все было голо и заброшено. Возвышались проржавевшие остовы ферм, покосилась водонапорная башня. Проплыла свалка металлолома, заросшая бурьяном. Дорога петляла между перелесками, забирала то влево, то вправо.

Показалась деревня Бекасово. Осенью сорок первого она подверглась бомбежке с воздуха. Немцы ошиблись, приняли ее за объект воинской инфраструктуры.

В деревне был сильный пожар, большинство домов сгорело. Уцелевшие жители перебрались в соседнее село. Почти два года деревня пустовала, подворья и обугленные дома зарастали сорными травами.

Проселочная дорога уходила влево. Моргунов свернул на развилке. Газик забуксовал, из-под колес полетели комья грязи. Дорога превращалась в вереницу сплошных ухабов. Ею долгие годы никто не пользовался.

– Товарищ капитан! – Луговой пытался перекричать рев мотора. – Нужно дороги перекрыть, их здесь немного. Если противник радирует из деревни, то ясен пень, что он прибыл на машине.

Надо блокировать и все прочесывать. Жаль, бойцов у нас мало.

Приближались обгоревшие строения. Сиротливо торчали обугленные дымоходы.

– Приготовить оружие! – приказал Осокин.

Полуторка сопровождения сильно отстала. В ней ехали бойцы сержанта Верещагина, десять душ, включая самого командира отделения. Прошлой ночью у дома Чалого были они же, теперь их стало меньше. Рядовой Сосновский лежал в морге, ефрейтор Лапиков – в госпитале. В этой связи особого расположения к опергруппе СМЕРШ солдаты не испытывали, приказы выполняли, но мрачными взглядами давали понять, что не в восторге от подобного сотрудничества.

Осокину было плевать. Лишь бы слушались.

С полуторкой что-то приключилось. Разрыв между машинами увеличился. Из капота грузовика валил дым, в кузове кто-то махал пилоткой.

– Сломались, зараза! – заявил Еременко. – Товарищ капитан, придется ждать.

Вот как тут не материться? Окраина деревни была уже рядом. Осокин приказал Моргунову остановиться, выпрыгнул из машины.

Поломка у полуторки была серьезная. Машина встала, провалившись колесом в ухаб.

По приказу Верещагина солдаты покинули кузов и бегом припустили к деревне. Остался водитель, распахнул капот, забрался в чрево мотора.

Оперативники изнывали от нетерпения. Впрочем, бойцы бегали быстро и через минуту были на месте. Все они запыхались. Надрывно кашлял молодой ефрейтор.

– Верещагин, что за дела?

– Сломались, товарищ капитан, – сказал сержант. – Мотор старый, не пашет там чего-то. Чухнов исправит, не волнуйтесь, он разбирается в технике.

– Командуй людьми, Верещагин.