А еще я отметила, что, как и нас с Аринэль, мужчины постоянно звали танцевать других эльфиек, Дамальгану, Геделину и Кирну.

Завершился бал ровно в полночь. Герцог Валгейнский вышел в центр зала. Обвел нас каким-то непонятным взглядом. Мы все притихли словно в ожидании вынесения приговора. И он действительно прозвучал: — Доброй ночи, дорогие леди! Завтра нас покинут… — он сделал паузу.

Мы затаили дыхание. Тишина в зале стала звенящей. Казалось, было слышно, как за окном падают снежинки.

— Сантала Лим и Матильна Треурéль, прощайте! — не стал рассусоливать герцог.

С драгоценным звоном на пол без чувств рухнула Матильна.

Если бы упала и Сантала, честное слово, я решила бы, что, попрощавшись, Рагрияр прикончил обеих. Однако та стояла смертельно побледневшая, но живая. Правда, на представлении я пропустила имя этой девушки, однако сейчас, судя по ее виду, не приходилось сомневаться, что именно она — одна из двух отсеянных.

Итак, насчет «костюма новогодней елки» я оказалась права. Это была проверка на жадность и полное отсутствие вкуса. Хотя, платье Санталы ничем особо не выделялось — не лучше и не хуже, чем у других. Может быть, она плохо танцевала? Или герцогу не понравился хищный блеск в ее глазах? В семье должен быть только один хищник, считает Рагрияр?

Тем временем Агардэн поднял Матильну с пола и куда-то понес ее. Надеюсь, не сразу за ворота. А то с него станется. Выставит из замка прямо без чувств. Точнее, выложит.

***

После сегодняшних многочисленных танцев желание было только одно — рухнуть спать. Однако стоило оказаться в кровати, выяснилось, что сна ни в одном глазу.

— Аринэль, — обратилась я к соседке, также вертевшейся с боку на бок, — скажи, ты тоже считаешь герцога дико привлекательным?

Мне показалось или она тяжело вздохнула?"

"— Видишь ли, я эльфийка, — начала Аринэль как-то издалека. — А у эльфов вовсе не растут бороды. Так что, сама понимаешь, мужчина, который выглядит хроническим завсегдатаем трактиров, не снился мне и в страшном сне.

— Дай пять, — я протянула ей руку через проход между кроватями.

Эльфийка оторопело уставилась на меня, с чего это я.

— У нас так делают, когда полностью согласен с собеседником, — пояснила ей.

Аринэль улыбнулась и пожала мою пятерню.

— Но дело не только в растительности на его лице, — продолжала эльфийка. — Стрижки у нас тоже не приняты. Поэтому, на мой взгляд, и короткие волосы выглядят дикостью. Но а если отвлечься от внешности, боюсь, он еще и весьма груб.

— Одним словом, я так понимаю, ты тоже вовсе не рвешься выиграть главный приз?

— Ни я, ни мои соплеменницы, — с уверенностью ответила она и за других эльфиек. — Однако остальные, боюсь, в битве за победу не пожалеют ни зубов, ни ногтей… ни жизни соперницы.

— Даже так? — ужаснулась я.