— И это несмотря на опасность самой погибнуть в постели этого чудовища?

— А что ты хотела? Здесь бьются за титул герцогини. А в постели с женой герцог ведь должен надевать ошейник. Правда, никому не известно, куда и как пропала мать Рагрияра.

— Ты… ты хочешь сказать, что предыдущий герцог ее порвал?! — я аж привстала на кровати.

— Говорю же — не знаю. Никто не знает. Факт в том, что в замке ее нет. И уже давно ее никто не видел.

Сон у меня пропал окончательно. Хотя усталость никуда не делась. Так я и проворочалась почти до самого рассвета.

***

Утром я встала не выспавшаяся. Аппетита не было даже в зачатках. Поэтому в столовую вовсе не пошла.

Вместо этого отправилась к Агардэну — очень хотелось спросить, куда же подевалась мать Рагрияра. Уж он-то должен знать.

Дорогу к покоям этого манипулятора я уже выучила. Подошла к дверям, постучала. Никто не ответил. Не слышит что ли?

Толкнула дверь — она отворилась легко.

— Лорд Агардэн? — позвала я.

Тишина.

Одна из дверей, выходящих в гостиную, была приоткрыта. Я заглянула в нее. Это оказался кабинет. Только распорядителя не было и здесь.

Не знаю, что сподвигло меня приблизится к массивному письменному столу. На нем хватало всяких бумаг, но мое внимание сразу привлек серебряный амулет. Почти такой же я видела на груди у Рагрияра. Но этот выглядел более изящным, и глаза волку заменяли не голубые бриллианты, а аквамарины.

Пальцы сами потянулись к украшению. Захотелось прикоснуться к нему. Но до него было далеко тянуться.

Я обошла стол вокруг. Взгляд случайно скользнул по лежавшему на нем письму и вновь притянулся к амулету.

Что?! Мне почудилось или я действительно видела на бумаге слово «проклятие»?

Вмиг забыв про амулет, жадно впилась глазами в текст письма.

— Владислава? — прозвучало от порога. — Что вы здесь делаете?

Я чуть не умерла на месте. Это был даже не Агардэн. Все гораздо хуже — герцог собственной персоной!

— Я… я… искала его сиятельство, — все, что смогла вымолвить.

— На столе? — герцог неспешно направился ко мне.

Надвигался как ледокол — холодный, неумолимый.

Я невольно попятилась. Но вскоре уже уперлась в простенок между окнами.

Герцог подошел вплотную, оперся рукой на стену за моей головой.

Воздух в моих легких иссяк окончательно и бесповоротно. Правда, я все равно забыла, что нужно дышать.

— Что вы здесь делали? — стальным голосом повторил Рагрияр свой вопрос. Взгляд льдистых глаз, казалось, словно зонд, погружался в мою голову, слой за слоем изучая ее содержимое.

Но ведь, на самом деле, он не читает мысли, правда? Иначе мне конец. Хотя, по- моему, и так уже конец.

И вдруг на его лице взыграла усмешка.

Внутри у меня все покрылось толстой коркой льда.