— И вообще почему ты пришел лишь к ночи? Я уж думала, больше никогда тебя не увижу, — конечно, родители учили меня, что нехорошо разговаривать с полным ртом, но сейчас мне было плевать на все великосветские манеры, да и моему герцогу тоже. Мы дружно наяривали сгущенку с сухарями, как будто оба месяц не ели.

— Решил дать тебе время остыть, — невозмутимо ответил Грэй.

— Ты отправил меня в эту жару, чтобы остыть? — наигранно возмутилась я.

— Отправил?! — он удивленно вскинул бровь. — Ты сегодня так рвалась сегодня к порталу, что, боюсь, тебя не удержали бы ни сети, ни оковы.

Я в очередной раз залезла ложкой в банку, но она лишь жалобно проскребла по дну.

— Ну, не то, чтобы отправил… — протянула я. — Грэй, скажи честно, ведь «герцогом» не всегда был ты?

— Не всегда, — подтвердил тот. — Например, когда мы с тобой гуляли в первый раз по дороге, и герцог нагнал нас верхом, его изображал Агардэн.

— Гард?! — вот так открытие! Неужели это граф грубо тискал меня, шлепал по заднице и норовил ударить?! Бедная Аринэль! Я всерьез испугалась за подругу — ведь эльфы совсем не выносят такого обращения. — Но почему ты посмотрел на него с такой ненавистью? — поразилась я.

Грэй криво усмехнулся:

— Мои эмоции относились вовсе не к Гарду, а к облику, что был передо мной. А Юлидара я ненавидел всегда.

— Хорошо, а кто-то еще играл герцога?

— Да, Ломпэйн. Например, на балу, когда мы с Гардом оба должны были присутствовать в зале. А в последнее время он, в основном, герцогом и был. С тех пор, как я полюбил тебя, эта роль потеряла для меня всякий смысл.

Я опустила взгляд. Стало ужасно стыдно смотреть ему в глаза. Ведь в тот раз, за ужином, я отреагировала на «Юлидара»'.

— Что? — Грэй поднял за подбородок мою голову.

— Побрившийся герцог — это тоже был Ломпэйн? — спросила, леденея.

— Нет, тогда роль снова взял я. Со мной, после того злосчастного видео, ты даже разговаривать не хотела. А я больше не мог без тебя. Вот и решил провести с тобой время хотя бы в образе «герцога».

Сердце радостно скакнуло, и с души словно валун свалился. Значит, все правильно, отреагировала я именно на Грэя, а вовсе не на урода Юлидара! Обвинения с себя снимаю.

— Ты о поцелуе? — догадался мужчина, словно прочитав мои мысли. — В тот момент от ревности чуть с ума не сошел. Но потом понял, что сам виноват. Меня тогда от воспоминаний так накрыло, что я практически вышел из роли, и от Юлидара, по сути, не осталось ничего… кроме облика."

"— Вот ты гад! — воскликнула обиженно. — Не представляешь, как меня трясло, когда осознала, что чуть не растеклась лужицей в объятиях герцога'. А ты еще и морок побрил зачем-то. Вот сейчас, если вспомнить, ощущения реально были, как будто с тобой целуюсь.