А самое главное, зачем она так сделала? Явно не из жалости ко мне, а чтобы… Отомстить?

От таких ошеломляющих раздумий Погибов на секунду потерял контроль, сдвинул ствол винтовки чуть в сторону и прохрипел:

— Почему она тебя отпустила? Что ты ей наговорил?!

— Что есть и другая жизнь… Она обиделась, что ты ее бросил. Крепко обиделась, — я старался говорить слабеющим голосом, будто мне совсем хреново и истекаю кровью, словно умирающий лебедь.

В тулупе моем в районе ребер окровавленная дырочка, сам весь в крови. На раненого, однозначно, похож.

— Я ее не бросал! — зло процедил Погибов, терзаемый муками. Похоже, что совесть, или хоть что-то подобное, у него присутствует. Только не всегда он ей пользуется. — Так было нужно… Она не дошла бы сюда. У меня не было выбора.

— Она так не считает, — продолжал я гнуть “Светину политику”. — Ты лишил ее этого самого выбора. Обидел.

— Я сделал это ради ее ребенка… Нашего ребенка.

— Зачем тебе дети, Погибов? Кого ты растишь в этой глуши?

— Не твое собачье дело! Как ты нашел меня? По следам? Да, точно… Так и есть.

— Скоро здесь будет вся милиция области. Сдавайся, Погибов. Все кончено…

— На понт меня не возьмешь, мент! Ты пришел один. Никто не знает, куда идти. Снег завалил все следы.

— Ксения расскажет.

— Не п*зди! Она не знает, где находится пещера. Ничего она не может знать. Никто не знает. Здесь сотня холмов. Обшаривать каждый склон — целая жизнь уйдет. Ты проиграл, мент. Прощай…

Иван навел на меня ствол.

— Погоди! Ксения просила тебе кое-что передать, — прохрипел я, готовясь к рывку.

— Что?

Иван инстинктивно подался ко мне, не желая пропустить ни слова.

Это был мой последний шанс.

Глава 26

Я рывком подался вперед. Одной рукой схватил ствол винтовки, отодвинув ее в сторону. Вторую выкинул из-за спины. Взмах ножом! Но достать лишь смог до ноги. Вонзил клинок в голень.

Бах! Грянул выстрел совсем рядом со мной, “выключив” одно ухо напрочь. Погибов вскрикнул, но устоял. Рванул винтовку на себя. Я не удержал ствол раненой рукой. Он скользнул по ладони, разорвав кожу мушкой.

Иван потерял равновесие и грохнулся на спину. Я вскочил и ринулся на него, сокращая дистанцию, чтобы не дать выстрелить ещё раз. Упал на него сверху, пытаясь воткнуть нож в грудь. Но гад увернулся, и клинок только лязгнул по камням. Даже с одной ногой Погибов бился насмерть.

Выпустив ставшую бесполезной винтовку, он тут же обвил мою шею руками и притянул к себе, одновременно прихватив руку с ножом. Словно питон, стал душить. Я больше не мог вонзить в него клинок. Пришлось выпустить нож и попытаться разжать смертельный захват. Иван пытался задавить меня лежа. Понимал, что если я встану, то ему конец.

Я вдавил подбородок себе в грудь, пытаясь ослабить давление на шею собственной челюстью.