Погибов только ухмыльнулся. Тонкие губы едва шевелились.

— Они сами пошли со мной. Это был их выбор… Тебе не понять. Ты работаешь на систему. Ты думаешь, что Союз вечный. Что наш строй самый верный, а путь самый правильный… Если бы ты знал, как глубоко ты заблуждаешься, мент. Ты не видел жизни. Ты марионетка. Ты одна из овечек в послушном стаде.

— Союз развалится, и коммунистический строй рухнет, — выдал я.

Иван даже поперхнулся. Вытаращился на меня и хлопал глазами, не находя слов. Очевидно, он никак не ожидал, что я соглашусь с его “антисоветчиной”.

— Откуда тебе знать? — прохрипел он.

— Знаю… — я особо не собирался откровенничать перед гуру, но даже если мне удастся доставить его живым, и он решит поведать о моих изречениях — никто не поверить полусумасшедшему “пастору”, что создал гарем в лесной глуши.

Получается, что сейчас лишь с одним человеком в мире я могу быть откровенен. С моим врагом… Иван знал, что проиграл. Возможно, ему было что сказать. Я решил воспользоваться случаем и разузнать о нем. В конце концов, любая информация поможет отыскать пещеру.

— Скажи мне, — я присел на корточки возле пленника. — Как ты таким стал?

— Каким?

— Не знаю… Зверем. А еще ты ненавидишь страну, в которой живешь.

— Ты и так знаешь кто я, — скривился Иван. — Кем я был.

— Знаю, но хочу услышать это от тебя.

— Сначала перевяжи меня, — вдруг выдал Иван. — Не хочу сдохнуть как пес.

Я насторожился. Неожиданно смерть в его планы входить перестала. Что он задумал? Но руки его стянуты надежно. Кожаный ремень и Поддубный не разорвет. Я скинул тулуп и свитер. Снял с себя рубаху. Надел всё обратно, кроме рубахи.

Ее располосовал на ленты и перевязал руку и ногу Ивана. Как мог. Криво и топорно, пофиг, главное — кровь остановить. Иван молча наблюдал за мной, стискивая зубы и играя желваками, превозмогая боль. Но ни разу не пикнул. Затем я перемотал запястье себе.

— Ты же понимаешь, что все равно долго не протянешь, — пытался я сыграть на его инстинкте самосохранения. — Скажи, где убежище, и я отведу тебя туда.

— Я покажу, где повозка и лошадь, — неожиданно заявил тот. — Вези меня к Ксении. Про пещеру забудь. Нет больше ее.

Он слишком сильно менялся. Только что готов был умереть прямо здесь, а теперь торгуется. Понял, что есть за что держаться? Или…

— Как — нет пещеры? Что ты с ними сделал, сволочь?! — я схватил его за грудки и тряхнул так, что чуть повязка не слетела.

Погибов вновь стиснул зубы и лишь ухмылялся. Хотелось задушить его собственными руками, но тогда я не узнаю правды. Где еще три женщины и, судя по рассказам Ксении, три ребенка с ними.

Мне надо, чтобы этот гад жил. А разговорит его только Света. Значит, пока выход один — тащить его в дом Ксении. И там ждать помощи.

— И где лошадь? — процедил я.