Вы меня поняли?

Я молча кивнула, и толстяк, вполне удовлетворенный, подхватил блондинку под локоть, выводя из комнаты со словами:

-- Вы-то, разумеется, прекрасная хозяйка, госпожа Розен! Рулет, что подавали вчера на ужин, просто восхитителен! Я решительно настаиваю, чтобы вы дали рецепт моему повару!

Старуха выскользнула из комнаты вслед за ними, а я лежала, пытаясь понять: действительно хотели отравить или мне померещилось с перепугу? И не находила ответа…

Минут через пятнадцать в комнату торопливо вошла женщина, которая поила меня ночью, и сразу же заговорила:

-- От и славно, светлая госпожа, от и добро… Теперь ить я за вами сама и присмотрю.

-- Я в туалет хочу, – я по прежнему не знала ее имени, и спрашивать опасалась. Пусть она и относится ко мне по-доброму, но если поймет, что я не ее госпожа, кто знает, как поведет себя."

"Она помогла мне спустится со ступеньки и, пошарив под кроватью, достала разношенные кожаные туфли. Надела их мне на ноги и завязала мягкие ремешки, приговаривая: «И одежу принесу вам теплую, да ить и чулки надобны… Ничего, все принесу. Ключик ить от кладовой-то вашей у меня так ить и есть. Не добрались еще до нее эти стервятники. А ить я вам говорила: надо спрятать! Ан, по-моему-то и вышло! Вон, эта… ить и платья ваши нацепила и носит, которые нашла! И гнева божия не боится!

Поддерживая под локоть, повела куда-то за кровать. Там обнаружились дверь в узкий коридорчик. Из коридорчика вело несколько дверей, за одной из них и нашелся туалет. Небольшая комнатка, где по центру стоял весьма пафосный, обитый бархатом стул с дыркой. Несмотря на открытое окно и ледяной воздух, в комнатке изрядно попахивало. Рядом с «троном» стояла на полу корзина с кусками какого-то мха.

В следующей комнате было поприличнее – столик с тазиком и кувшин, где я умылась и вытерлась мягким льняным полотенцем. Стояла еще удобная скамейка и несколько керамических тазов в углу. Похоже, прежние хозяева здесь мылись.

Поход по комнатам дался мне нелегко: в кровать я вернулась уставшая и ослабевшая. Служанка подоткнула одеяло и сказала:

-- Вы пока, госпожа Любава, передохните малость, ить запыхались-то как! А я на кухню сбегаю, завтрак вам спроворю. Да тряпья принесу – лужу подтереть надобно, – неодобрительно покачала она головой, оглянувшись на подсыхающее пятно.

-- Постой… Я… -- я не знала, как сказать, что боюсь отравления. – Принеси мне то, что для всех варят.