Очень надеюсь, что тебе удастся вырастить ее здесь.

Я вытряхнула себе на ладонь горстку крупных уплощенных семян желтоватого цвета, полюбовалась на них, представляя, как по весне начну заниматься рассадой, и прикидывая, где лучше будет высадить эту экзотику. Аккуратно ссыпала семена назад в мешочек, стиснула его в руке, прижав к груди и, подняв голову, посмотрела мужу в глаза:

-- Это лучший подарок, который ты мог мне сделать перед свадьбой Элли! – я потянулась за поцелуем и, когда муж заметно оживился, ловко увернулась от его губ и быстро чмокнула гладкую щеку. Шарль, не слишком довольный скоротечностью награды, обнял меня и прижал к себе, а я торопливо зашептала:

-- Подожди-подожди… У меня тоже есть для тебя подарок!

Муж не дал мне улизнуть. Подхватив на руки и усевшись в кресло, удержал меня на своих коленях:

-- Ты мой самый лучший подарок, Любава, и более я ничего не хочу.

Я вдохнула такой привычный и родной запах, немного мускусный запах надежности и мужской силы и лукаво спросила:

-- Даже дочку?!

-- Какую… Какую дочку, Любава?!

Я только засмеялась над его непониманием, вовсе не собираясь отвечать.

Шарль крепче подхватил меня на руки, встал с кресла и прошелся, почти пробежал по комнате до дверей и назад. Посадил в кресло меня, все еще держащую семена в кулаке, устроился у моих ног прямо на ковре и, подняв взгляд, тихо спросил:

-- Ты беременна, Любавушка?

-- Да, Шарль. Надеюсь, в этот раз у нас все же получится дочка.

Я протянула руку, заправила ему волосы за ухо и слегка потерла пальцами бархатистую мочку. Муж зажмурил глаза и губы его непроизвольно растянулись в улыбке. Я повертела головой, соображая, куда бы пристроить свой драгоценный подарок. А этот варвар, недовольно нахмурившись, ловко вытащил у меня из руки семена и небрежно бросил мешочек прямо на ковер:

-- Не отвлекайся! - нарочито суровым тоном сказал он.

Я засмеялась и снова погладила мочку его уха, а Шарль почти серьезно заявил:

-- Думаю, госпожа герцогиня, нам следует повторить этот замечательный процесс! Вдруг у нас получится сразу два ребенка?! Близнецы – это прекрасно!

Все же в этом мире представления о зачатии были такими дикими, что я невольно рассмеялась. А Шарль, глядя на меня снизу, почти прошептал:

-- Ты мое самое большое счастье, Любава…

КОНЕЦ КНИГИ"