Я лежала и размышляла о том, как построить с ней разговор, чтобы не выдать себя. Примерно через час заглянул толстяк. Опять с важным видом подержал меня за запястье и дал выпить стакан какого-то травяного пойла, не забыв многозначительно добавить, что готовил его сам, лично.

Питье я выпила, хотя оно и горчило изрядно, лекарь ушел, а я начала со страхом прислушиваться к своим ощущениям. Не тошнит ли? Не появились ли боли в желудке? Но все было нормально, и я продремала еще пару часов до возвращения Лесты.

Она принесла поднос с обедом, но есть в постели я отказалась.

-- Леста, если я не начну вставать понемногу, будет только хуже.

-- Да ить вы еще слабенькая совсем, госпожа Любава!"

"-- Я не хочу есть в постели, – кроме всего прочего я хотела хотя бы выглянуть в окно. Все же там совершенно новый, неизвестный мне мир. С ума сойти – целый мир!

Служанке пришлось смириться с моим капризом, хотя она и бубнила что-то себе под нос, что-то неодобрительное. Леста на минуту вышла в дверь, ту, за кроватью, и вернулась со странным одеянием. Что-то вроде запашного халата, но из плотной ткани, да еще и подбитый внутри потертым мехом. Весила одежка как советское зимнее пальто на ватине, не меньше.

Впрочем, это было совсем не лишним: по комнате гуляли мерзкие сквозняки. От окна основательно дуло, а на каменном подоконнике скопилась в лужице вода. Стекло в один слой – плохая защита от холода и конденсата. Похоже, как бороться с конденсатом здесь не знают, потому подоконник сделан чуть вогнутым, чтобы вода на пол не капала.

Я потерла ладонью один из мутных квадратов стекла и увидела, что на улице, пожалуй, самое начало весны. Огромный двор обнесен высоченной каменной стеной и покрыт коростой грязного растоптанного снега. Там снуют люди, много людей. Вдоль стены располагаются какие-то непонятные строения. На дома они не слишком похожи. Может быть, мастерские? Весь остальной мир находится за стеной. Ладно, остальное можно и позднее узнать, а то вон Леста уже ворчит, что еда стынет.

На обед мне подали тарелку ассорти из мясной и сырной нарезки, большую чашку горячего бульона, два вареных яйца, корзинку с горячими булочками и небольшую зажаристую птичку, фаршированную рисом и кусочками яблок. Кстати, оказалось довольно вкусно. На отдельной тарелочке лежала чуть привядшая зимняя груша.

-- Ты ела уже?

-- От посуду на кухню понесу, тогда и поем.

Весь обед я не осилила, а уж вареные яйца и вовсе показались мне излишеством, но я заметила, как на них смотрит Леста и предложила:

-- Если хочешь, забери их себе. Я уже сыта, и больше не съем. Булочки будешь?

Она слегка поклонилась и с достоинством ответила:

-- Благодарствую, госпожа Любава.

И булочки, и яйца исчезли в больших карманах фартука, а служанка, подхватив поднос, ушла.