— Нам нужно восполнить объем любой ценой!

Я проверял проходимость катетеров. Так, объем, нам срочно нужен объем. При перитоните огромное количество плазмы уходит в брюшную полость. Объем циркулирующей крови падает, давление рушится. Если мы сейчас же не начнем вливать растворы, ее сердце просто остановится.

— Кислородная маска плотно прилегает? Отлично. Величко, не стой столбом! Мешок Амбу, быстро! Будь готов помогать дышать, если она остановится!

Но все было тщетно.

Давление на мониторе, немного поднявшись, снова поползло вниз. Семьдесят на сорок… шестьдесят пять на тридцать… Сатурация кислорода опустилась ниже критической отметки.

— Илья, давление падает! Она уходит! — с отчаянием в голосе крикнула Кристина. — Инфузия не помогает!

— Шок слишком глубокий, — я стиснул зубы. — Сосуды расширены из-за токсинов. Кристина, нам нужны вазопрессоры! Норадреналин!

Только бы был. Без поддержки сосудистого тонуса мы ее не удержим. Это наш последний шанс.

— Д-да, есть! — она бросилась к шкафу и тут же протянула мне ампулу.

— Отлично! Кристина, быстро! Разводи одну ампулу на двести миллилитров физраствора и подключай третьей системой! Я начну титровать! И введи ей два кубика промедола внутривенно, нужно снять болевой шок!

Пока Кристина с поразительной скоростью готовила раствор и набирала в шприц обезболивающее, я сам, контролируя ее действия, не отрывал взгляда от монитора. Она быстро ввела промедол в один из катетеров, а систему с норадреналином подала мне.

Я сам открыл зажим и начал очень медленно, буквально по капле, вводить раствор, внимательно следя за реакцией на мониторе. Цифры на мгновение замерли, даже чуть-чуть дернулись вверх, но затем, вопреки всем моим усилиям, снова неумолимо поползли вниз.

Все. Мы сделали все, что могли. Но это была лишь отсрочка. Консервативная терапия исчерпала себя. Мы лишь оттягивали неизбежное. Ждать было равносильно убийству.

Я стиснул зубы. План, родившийся в моей голове еще в палате, теперь был единственным выходом.

— Все, Кристина, это бесполезно, — я посмотрел на нее твердым, решительным взглядом, когда она начала готовить раствор с норадреналином. — Это лишь временная мера. Мы ее теряем. Я буду оперировать. И точка. Величко, — я повернулся к Пончику, который стоял, как вкопанный, и дрожал, как осиновый лист. — Ты будешь мне ассистировать? Или так и будешь столбом стоять?

Величко испуганно замотал головой.

— Н-нет, Илья, я не могу! Я боюсь! А вдруг что-то пойдет не так⁈ Меня же потом…

Кристина предприняла последнюю отчаянную попытку меня вразумить."

"— Илья, послушай! У тебя же даже «Искры» нет! Эти дурацкие браслеты! Как ты собираешься оперировать без магии⁈ Это же самоубийство! И для тебя, и для нее!

Я посмотрел ей прямо в глаза.