– Обязательно поймайте! Тогда, даже если меня поставят к стенке, мне все равно будет легче!

Ольхин ничего на это не сказал и отвернулся к окну.

Покончив с допросом Пахомыча, Ольхин встретился с Завьяловым и Волошко. Они управились раньше и теперь ожидали, когда освободится их начальник. Надо было поговорить и наметить план дальнейших действий. Надо было искать гестаповского агента, предавшего подпольную группу «Салгир».

– Вот и я, – сказал Ольхин, садясь в «штовер». – А это – вы. Вся команда в сборе. – Он вспомнил о Гиви и крепко, до скрипа, сжал зубы. – Рули, Степан… Отъедем в сторонку и поговорим. Есть о чем.

Они остановились в каком-то небольшом то ли саду, то ли парке с изломанными деревьями. Среди стволов виднелось несколько воронок от снарядов и мин. Невдалеке печально покривилась полуразрушенная каменная стена, на которой каким-то чудом сохранилась табличка с надписью «Комната смеха». Должно быть, до войны это и вправду был парк развлечений – с летней эстрадой, танцевальной площадкой и прочими непременными атрибутами парка. Теперь же от него осталась лишь кривая стена с обессмыслившейся надписью. Какое-то время все трое смотрели на эту стену и эту надпись, затем Ольхин встряхнул головой и сказал:

– Ну что, поговорили с господами немецкими агентами?

– Поговорили, – вразнобой ответили Волошко и Завьялов.

– Тогда докладывайте, – сказал Ольхин. – Начинай ты, Степан.

– Да мне и докладывать особо нечего, – покрутил головой Волошко. – Моя дамочка почти все рассказала на первом допросе. А на втором мы с ней лишь уточнили кое-какие моменты. Вот и все.

– И то хорошо, – сказал Ольхин. – Значит, одной заботой нам меньше. А что у тебя, Александр?

– А я испепелен злобой и ненавистью господина Белого, – усмехнулся Завьялов. – Была бы его воля, он бы меня растерзал на самые мелкие клочья. А заодно и вас. Лютый мужик. Оказывается, он из ссыльных. Его папа бандитствовал в Гражданскую где-то в Ростове, был пойман, осужден и сослан в Сибирь. А заодно и малолетний сынок, которого сейчас кличут Белый, туда же был отправлен. В общем, чувствуется папино воспитание.

– Ну, а что-то ценнее, чем собственная биография, он тебе поведал? – спросил Ольхин.

– А куда же он денется, – спокойно ответил Завьялов. – Поведал. Вот списочек агентов, с которыми он имел дело. Он-то у них был за главного. И вербовал, и требовал отчеты, и расплачивался. Одним словом – резидент. Списочек небольшой, всего пятеро, но и это улов.

Ольхин взял список и стал читать:

– Дуня, Биток… ну, этих мы знаем и без Белого… затем какие-то Окунь и Муса… С этими нам еще предстоит познакомиться… и Улыбка.