Нужно было вращаться среди бильярдистов, не угодивших еще в гестаповские сети, а также среди прочей пронырливой городской публики: спекулянтов, уголовников, прочих лиц, которые почему-то были не в Красной Армии, а какими-то неведомыми путями избежали борьбы с врагом на фронте и предпочли ей жизнь в оккупированном фашистами городе. Таких смутных личностей было немного, но все же они были, и Пахомычу велено было водить с ними знакомство на предмет выявления возможной крамолы. А вдруг они только прикидываются спекулянтами и уголовниками, а на самом деле они коммунисты-подпольщики и партизаны?

Стремясь остаться на свободе, Пахомыч старался как мог. За год с лишним своей агентурной деятельности он донес Белому на два, а может, даже на три десятка подозрительных с его точки зрения людей. Кто эти люди были на самом деле и что с ними сталось потом, он не знал, да это его и не интересовало. Для него было главным – самому остаться на свободе. К тому же за такое усердие Белый расплачивался с ним деньгами, и это тоже было неплохо, деньги были для Пахомыча подспорьем, потому что где еще он мог добывать средства для существования? Подпольные бильярдные турниры не приносили почти никакого дохода, а они почти и не проводились, да и игроков в городе почти не осталось.

И вот однажды Пахомыч увидел Никиту! Да-да, Никиту! Живого и невредимого! Оказывается, он тоже находился в Симферополе, как и сам Пахомыч – бывают же такие совпадения! Или, может, он только недавно появился в городе, могло быть и такое. Ну да все это было неважно, гораздо важнее было другое. Вот он, Никита! Бывший Сверчок, а теперь – Улыбка, а может, даже уже и не Улыбка, а кто-то другой – да и это, по большому счету, было неважно! Главным было то, что Пахомыч наконец его увидел.

Случилось это неожиданно, в одном из немногих оставшихся в городе бильярдных заведений. Заведение, кстати, не было подпольным, оно являлось вполне легальным, а потому игра там происходила в основном днем – так было безопасней. Игроков было немного, да и те все сплошь по истинным профессиональным меркам – низкосортные любители вроде курортников из прежнего советского времени. На кон ставили не деньги, а невесть какими путями раздобытые немецкие консервы и шнапс. Играли вяло, выигрыши были небольшие – от силы пара бутылок шнапса и несколько банок тушенки. Конечно, в таких условиях и это была добыча, но Пахомыч, привыкший совсем к другим масштабам подпольной игры, смотрел на все эти бильярдные потуги с презрением, и душа его тосковала.