Действительно, сегодня уже становилось очевидным, что Петров — это не просто фамилия, это бренд! Очень эксклюзивный и дорогой бренд, доступный лишь ограниченному количеству очень знатных и богатых людей! Которые, что характерно, по собственной инициативе подогревают ажиотажный интерес к Петрову, используя все доступные возможности, чтобы повыеживаться друг перед другом! И кто теперь мог сказать, как бы сложилась творческая судьба никому не известного начинающего художника, если бы он не был дружен с молодым князем Пожарским, впоследствии оказавшимся наследником правящего рода целой Российской империи?

* * *

Одетые как на вечерний прием Кузьмин с Белобородовым, как последний и предупреждал по телефону, на пирс заявились не одни — воспитатель великого князя Алексея Александровича вытащил из багажника «Мерседеса» женщину в вечернем платье с балаклавой на голове и, закинув «груз» на плечо, в сопровождении колдуна поднялся по трапу на «Звезду».

Минут через пять Белобородов вышел из подготовленной к их приезду каюты и обратился к адмиралу:

— Валентин Сергеевич, будьте так добры, выставьте здесь пост, который будет следить за тем, чтобы в каюту не попали посторонние.

Предупредите постовых, чтобы они и сами не вздумали ни при каких обстоятельствах заходить туда. Когда появится Нарышкин, пусть стучится, мы к нему выйдем.

— Сделаю, — кивнул Варушкин."

"— Теперь по вам, господин капитан второго ранга. — Белобородов перевел взгляд на особиста. — Голубчик, ни в каких отчетах это событие не должно упоминаться. С личным составом проведете соответствующие беседы со взятием подписок о неразглашении. Эти подписки я потом у вас заберу.

Приказ понятен?

— Так точно, господин Белобородов! — вытянулся капдва.

— Если нет вопросов, то я, с вашего позволения, сейчас пойду в каюту спецсвязи. Надеюсь, к моему возвращению здесь уже будет стоять пара образцовых матросов…

Оперативно выставив пост и пробежавшись по яхте, чтобы взбодрить скучающий экипаж, Варушкин устроился на носу с бокалом коньяка и показал везде следовавшему за ним особисту на соседний лежак:

— Что думаешь?

— Думаю, что у канцелярских жизнь всяко интереснее и насыщеннее, чем у нас.

— Это ты верно подметил, но не учел, что нам просто очередные подписки черкнуть, а им всю ночь работать.

Может, и вообще пару суток, если не больше, судя по такому режиму секретности. Ну их от греха, такие операции, мне подписки достаточно! А вот тебе, бойцу невидимого фронта, — адмирал хмыкнул, — больше всех из нас радоваться надо — при любом раскладе получишь соответствующие записи в личном деле об успешном обеспечении операций, в которых принимали участие не только сотрудники Тайной канцелярии, но и члены правящего рода.