— Можешь отследить ведомый мной облик? Если возникнут сложности с отслеживанием, ничего страшного — подключишься в завершающей стадии.

— Не мороси, царевич, приложу все свои скромные силы…

Следующую минуту я слушал в динамике кряхтение колдуна, пока наконец не раздался полный оптимизма возглас:

— Царевич, твою налево! Запеленговал облик и держу!

— Вижу.

— Мои действия?

— Очень нежное изъятие, незаметное для окружающих, и аккуратная доставка на нашу любимую посудину.

— Сделаем в лучшем виде. Чей клиент?

— Генерала. И это не клиент, а клиентка. Держи генерала в курсе.

— Понял. Тебе отчитываться об успешном выполнении задания требуется?

— Не требуется. Отчет только о неудачном. Но у тебя же таких не бывает?

— Иди к черту, царевич! Конец связи.

Убрав трубку в карман, я посмотрел на Нарышкина:

— Кузьмин заряжен, они с Белобородовым сделают все в лучшем виде. Впрочем, вы все сами слышали. Еще чем-нибудь могу быть полезен, ваше превосходительство?..

* * *

Когда первый ажиотаж по поводу портрета Людовика спал, вернее, вошел в «цивилизованное русло», король Франции поспешил прилюдно решить финансовый вопрос:

— Алекс, дорогой мой, сколько я тебе должен?

В ожидании ответа замерла не только наша молодежь, но и представители старшего поколения правящих родов, привыкшие очень тщательно планировать собственные финансы.

Однако ответ русского художника всех обескуражил:

— Ваше величество, у вас было такое приподнятое настроение после той вашей схватки со швейцарцами, что оно поневоле передалось и вашему покорному слуге! Поверьте, рука сама писала наброски портрета, а я получал такое огромное удовольствие, что брать с вас хоть сантим — настоящее преступление!

— Ты хочешь сказать?.

. — Людовик был крайне польщен речью Петрова.

— Именно, ваше величество! — продолжил художник, руки у которого от волнения тряслись. — Как я могу брать деньги за те яркие моменты, которые мы с вами пережили вместе? Прошу, примите портрет в дар!

— С огромным удовольствием, Алекс! — Король протянул руку, которую Шурка пожал. — Я тебе уже говорил, что ты и твои родичи всегда будете желанными гостями у меня во Франции, а сейчас хочу повторить это еще раз. — Людовик оглядел присутствующих.

— Чуть попозже мы обсудим с тобой и принцем Пожарским оставшиеся нерешенными условия написания моего парадного портрета. Договорились?

— Конечно, ваше величество, — поклонился Петров.

Когда наконец мы с остальной молодежью сумели устроиться в углу зала отдельной компанией, а вконец засмущавшийся Шурка, подбадриваемый гордой от всего происходящего Кристиной, продолжил получать поздравления от молодых людей, я вспомнил те пророческие слова Алексии насчет перспектив творчества нашего смоленского Рембрандта.