Я буду за вас бороться, а без вас я... я... погибну.

А есть ли у меня смелость поверить Роману?

Есть ли у меня смелость теперь жить другой собой? Но ведь и прежней Лерой я теперь не буду. Наивная и по-девичьи глупая женщина я осталась в прошлом.

Я теперь знаю цену предательству, любви, одиночеству и прощению. Она велика.

— Лера… — Роман прижимается к правой коленке горячей щекой и выдыхает как в полубреду, — моя Лера…

Глава 61. Потерять весь мир

В доме у Ромы просторная светлая кухня из белого дерева и молочного мрамора.. Окна выходят в сад.

Весной и летом, наверное, в саду будет красиву.

Подношу стакан с водой к губам, глядя на голые кусты у дорожки, выложенной круглым камнями и гадаю, что что это.

Наверное черная смородина.

— Лера…

Я уже не вздрагиваю от голоса Романа. Последние глотки воды, и я отставляю стакан.

Вряд Алина и Варя сейчас спят. Они, конечно, безропотно послушались меня и пошли в кровать, чтобы досыпать последний сладкий час сна, но, вероятно, сидят сейчас на одной кровати и ждут, что будет дальше.

И я знаю, что они теперь примут мое любое решение без криков и истерик, потому что мы все понимаем: сегодняшнее утро — это точка невозврата, за которой больше не будет метаний, неуверенности и истерик.

По дорожке семенит Вася, выпуская дым, а затем почувствовав мой взгляд, оборачивается. Замирает и прячет сигарету. Пятится и медленно исчезает из поля моего зрения.

— Ром, — тихо спрашиваю я, — ты сейчас все же бандит или деловой человек?

Он же не тупой.

Он же должен был за эти годы вывести все свои активы из тени и легализоваться. По молодости это, конечно, весело рисковать жопой, но мы все все равно приходим к тому, что хотим спокойно жить.

— Деловой человек.

Я оглядываюсь.

— Ну, если бы ты решила при разводе с адвокатами устроит мне грандиозный разбор полетов, то… — он слабо улыбается, — у меня несколько лет все чисто… — вздыхает.

— Скольких людей ты убил?

Рома опускает лицо, хмурится, а после смотрит на меня:

— Одного, Лер.

Глаза черные-черные.

— Одного, — повторяет он. — Знаешь, с людьми довольно легко договорится, если… — делает паузу и у него лицо дергается, — Лер…

— Договаривай.

— Если сломать коленную чашечку.

— Наверное, это больно.

— Очень.

Разворачиваюсь к Роману и скрещиваю руки на груди:

— А прихвостней…

— Не прихвостни, Лер, — перебивает меня Рома. — Семья.

Я вскидываю бровь, и Рома взгляда не отводит.

— Семья, о которой ты нам не говорил, — усмехаюсь я. — Семья из кучи страшных здоровых мужиков.

— Ты бы не поняла, но они мою жопу не раз прикрывали, Лер, — Рома пожимает плечами.

— Если я потребую от них избавиться… — я иду на небольшую провокацию, чтобы нырнуть в душу Романа поглубже, и понять, на что он готов идти ради меня.