Платье это явно не подходило для ухода за больным. Гонория с трудом расстегнула несколько верхних пуговиц на спине и глубоко вздохнула.

– Не может быть. Такая обстановка не может быть здоровой, – громко произнесла она, пытаясь ослабить воротник и проветрить вспотевшую шею.

Она взглянула на Маркуса. Кажется, ее голос его не побеспокоил.

Гонория скинула туфли и – ведь она все равно уже была чрезмерно раздета – стянула чулки.

– Ух. – Она с отвращением взглянула на свои ноги.

Чулки промокли насквозь.

Гонория повесила их на спинку стула, но потом передумала и, свернув их, засунула в туфли.

Невыносимо. Что бы доктор ни говорил, такая жара совершенно невыносима. Гонория снова подошла к постели Маркуса и взглянула на него.

Осторожно протянув руку, она почувствовала – воздух около его кожи гораздо теплее, чем в остальной комнате.

Возможно, это только показалось, но возможно, так оно и есть.

Гонория оглядела комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы обмахивать Маркуса. Как бы ей пригодился один из шелковых китайских вееров мамы. В последнее время леди Уинстед постоянно пользовалась веером.

В багаже у нее всегда было как минимум три веера. И не зря – она везде их забывала.

Но сейчас ничего подходящего не было, и Гонория, наклонившись, начала дуть на Маркуса. Он не пошевелился. Набравшись уверенности после такого успеха (если это, конечно, был успех), она подула еще раз, сильнее. Маркус чуть вздрогнул.

Гонория замерла, не зная, хорошо это или плохо. Если он весь так сильно вспотел, как казалось, она рискует его простудить.

Гонория снова села, потом встала, потом снова села, беспокойно похлопывая по боку.

Ей пришлось прижать руку к телу, чтобы остановиться.

Глупо. Она вскочила на ноги и снова подошла к больному. Маркус опять ворочался, хотя сил, чтобы скинуть покрывала, ему не хватало."

"Она должна коснуться его. Должна. Только так можно определить, насколько ему жарко. Гонория не знала, что будет делать дальше, но это не важно. Если уж она его нянька, она должна следить за его состоянием.

Она легонько коснулась пальцами его плеча. Кожа была не такой горячей, как она ожидала, но, возможно, дело просто в том, что сама Гонория уже перегрелась.

Однако в любом случае Маркус вспотел и его покрывала насквозь промокли.

Может, следует снять их с него? У него еще останутся одеяла. Она осторожно потянула за уголок, но вся куча съехала прямо на нее, обнажив ногу Маркуса.

Гонория открыла рот. Нога у него тоже весьма мускулистая…

Нет. Нет, нет, нет. Она не смотрит на Маркуса. Не смотрит. Совершенно не смотрит на Маркуса. Тем более надо срочно снова накрыть его. Ведь нет никакой уверенности, что на нем есть нижнее белье.