Невозможно было вести разговор рядом с Маркусом – он снова лег, но метался и поворачивался в кровати с такой силой, что Гонория вздрагивала.

– Я останусь, – сказала миссис Уэдерби.

Голос ее звучал неуверенно.

– По-моему, вы и так уже много часов провели у его постели, – заметила Гонория. – Вам нужно отдохнуть.

Миссис Уэдерби благодарно кивнула и, направляясь к двери, сказала:

– Никаких разговоров. О том, что вы были в комнате. Обещаю вам, ни одна душа в Фензморе ничего не скажет.

Гонория улыбнулась – как она надеялась, успокаивающе:

– Здесь моя мать. Не в комнате, но в Фензморе.

Этого хватит, чтобы не дать распространиться слухам.

Кивнув, миссис Уэдерби неслышно выскользнула из комнаты.

– О, Маркус, – тихо произнесла Гонория, снова подойдя к нему. – Что с тобой случилось?

Она протянула руку, намереваясь дотронуться до него, но передумала. Это неприлично и, кроме того, лишний раз нарушит его покой.

Он выбросил руку из-под покрывала и повернулся на другой бок. Она и не подозревала, что у него такие мускулы. Конечно, Гонория знала – он сильный. Это очевидно. Он…

Гонория задумалась. На самом деле это не было так уж очевидно.

Она не могла припомнить, когда Маркусу при ней приходилось поднимать что-то тяжелое. Но он казался сильным. Он выглядел сильным. Не все мужчины так выглядят. Скорее наоборот – большинство выглядит не так, по крайней мере среди знакомых Гонории.

И все же она не подозревала, что мускулы на руках у мужчины могут быть настолько рельефными.

Любопытно.

Гонория еще немного наклонилась вперед и поднесла свечу поближе. Как называется эта мышца на плече? У него она выглядит замечательно…

Пораженная направлением своих мыслей, Гонория резко отшатнулась.

Она здесь не затем, чтобы пожирать глазами полуобнаженного мужчину. Тем более больного, тем более Маркуса Холройда.

В нескольких шагах от нее стоял стул. Гонория придвинула его поближе к кровати, но не вплотную, на тот случай, если Маркус снова начнет размахивать руками.

Она села и вновь посмотрела на больного.

Он выглядел исхудавшим. Лицо его было изможденным, и даже при тусклом свете свечи были видны круги под глазами.

Несколько минут Гонория сидела в тишине, чувствуя себя очень глупо. Ей страшно хотелось заняться каким-нибудь делом.

Конечно, присматривать за Маркусом – тоже дело… Но ей было этого мало.

Маркус стал спокойнее; время от времени он ворочался под покрывалами, но большую часть времени спал.

Господи, как же в комнате жарко. Гонория все еще оставалась в дневном платье, одном из тех, которые она вряд ли смогла бы надеть – и которые вряд ли смогла бы снять – без посторонней помощи.

Она улыбнулась. Прямо как сапог Маркуса. Приятно знать, что мужчины иногда не менее женщин подвержены глупостям моды.