– Сейчас, давай-ка, э…

В детстве она иногда помогала отцу разуться. Однако, во-первых, с тех пор прошло много лет, а во-вторых, отец – это совсем не то же самое, что мужчина, который лежал на ней всего две минуты тому назад.

Гонория чувствовала, как горят ее щеки. Господи, и откуда только берутся подобные мысли? Произошел несчастный случай. И не с мужчиной, а с Маркусом. Главное – не забывать о том, что перед ней Маркус. Обыкновенный Маркус.

Усевшись напротив, она взялась одной рукой за голенище сапога, а другой – за каблук.

– Ты готов?

Маркус мрачно кивнул.

Однако стоило ей потянуть сапог на себя, Маркус так отчаянно вскрикнул, что она буквально выронила его ногу.

– Тебе плохо?

Она едва узнавала собственный голос, совершенно переменившийся от волнения.

– Попробуй еще, – хрипло произнес Маркус.

– Ты уверен? Ведь…

– Действуй, – распорядился он.

– Хорошо. Стиснув зубы, она снова взялась за сапог. На сей раз Маркус не кричал. Зато он хрипел, как агонизирующее животное. Гонория категорически не могла этого вынести и оставила свои бесплодные попытки.

– Думаю, ничего не получится. Во всяком случае, у меня.

– Попробуй снова, – сказал он. – Эти сапоги всегда тяжело снимались.

– Всегда? До такой степени?

Уму непостижимо. А еще говорят, что женские наряды отличаются непрактичностью.

– Гонория!

– Ладно, – согласилась она, однако ее старания вновь не увенчались успехом. – Прости. По-моему, тебе нужно добраться до дома и там разрезать голенище.

Маркус явно огорчился, и ей захотелось утешить его.

– Наверное, не стоит переживать из-за сапога.

– Не в этом дело, – проворчал он. – Он чертовски больно давит.

– О, – смутилась она. – Извини.

Он протяжно вздохнул:

– Похоже, я не смогу встать без твоей помощи. Она кивнула и для начала встала сама.

– Так, теперь дай руку.

Она потянула его вверх, но он только слегка приподнялся, а потом снова сел и выпустил ее руку.

Гонория посмотрела на свою опустевшую ладонь – одинокую и неприкаянную.

– Тебе придется подхватить меня под мышки.

Всего несколько минут назад такая перспектива, вероятно, ошеломила бы Гонорию, но после эпопеи с сапогом задумываться о приличиях было несколько поздновато.

А раз так, значит, ей оставалось только снова кивнуть, наклониться и покрепче обхватить его руками.

– Ну, приступим, – сказала она и, тихонько крякнув от натуги, попыталась оторвать Маркуса от земли.

До чего же странно таким образом поддерживать его. Странно и ужасно неловко. Однако какая ирония судьбы! Кто бы мог подумать, что им с Маркусом придется столь тесно общаться друг с другом. Не угоди он в «кротовую нору», не было бы малопристойного совместного падения.

И уж конечно, не угоди он в нее вторично, они не оказались бы в теперешней причудливой позиции.